Ночной Дожор

***

Оркестранты, королева и лжекороль — которого Её Величество королева Розетта насильно усадила на трон — все они успели занять привычные места до боя театральных часов. Мастер-зеркальщик Карл вначале немного сопротивлялся этому, но вынужденно смирился. Часы над сценой «бумкнули» очередную цифру, отсчитавшую половину репетиции. В этот момент из-за кулисы показался второй Карл Великий, странно завернутый в штору. Откуда-то сверху из-под купола раздался гром, сверкнула молния, и дикий хохот наполнил зал. Синеватая полупрозрачная тень Призрака Оперы показалась на сцене, и, обняв рукавом второго Карла, утащила его за кулисы.

— Это кто опоздал на репетицию? — пролепетала фея Лерея.

— Твой лепший друг, — язвительно произнёс роялист, фей Сна, успевший влюбиться в хорошенькую мордашку.

— Не может быть?! — вскрикнула фея Лерея, но опомнившись, внезапно замолчала.

Сейчас важнее всего Карлу-лжекоролю и ей понять, как им обоим выбраться из глупого положения…

— Ваше Величество, — очаровательно улыбнулась королева Розетта, не пора ли начать репетицию?

— Вы правы Ваше Высочество, — бледнея от страха, пролепетал Карл-лжекороль и на дрожащих ногах поднялся с трона.

Он повернулся к публике и низко поклонился, крутя головой влево и вправо ища глазами возможный путь быстрого отступления за кулисы. Публика начала аплодировать. Карл выпрямился и развел руки, как бы приветствуя зал. Овации продолжались. Тогда Карл повернулся к оркестру и сделал то, что делал король после каждого выступления: он крепко пожал, потом еще и еще раз, а следом с наиболее глубоким чувством потряс руку худосочному гоблину, первой скрипке.

Затем он также подошел к виолончелисту и контрабасисту и также крепко пожал им руки. После чего он повернулся лицом к залу, с трудом растянув рот в улыбке, и опять поклонился всем, между тем следя за подушечкой-думкой, чтоб она не выскочила из штанов. «Да уж, лишиться королевского живота перед публикой было бы некстати», — подумал Карл.

Аплодисменты не умолкали. Затем лжекороль аккуратно не обделил «королевской» милостью весь оркестр, сердечно здороваясь с каждым музыкантом за руку.

Так он обошел всех: фагот, валторну, тромбон и флейту во втором ряду; трубы, саксофон и барабаны с тарелками в третьем ряду. Не обошел он вниманием и роялиста, прижав его нежные длинные пальцы так сильно, что они аж посинели. Роялист дико сверкал глазами, из которых брызнули слезы, и долго массировал кисти рук, но при этом он лишь делано смеялся.