Ночной Дожор

Музыканты старательно репетировали: одни брали хитроумные аккорды, краткого звучания и требующие невероятно быстрого темпа; другие «пилили» гаммы. Из-за этого в репетиционном зале найти гармонический склад мелодии было крайне сложно, особенно если нечаянные посетители не музыканты, как например, стражники Ночного Дожора. Впрочем, это удовольствие их ожидало впереди. Стражники пока что не нагнали беглецов Карла и Лерею, а стояли в подземелье где-то на середине пути, переводя дух от быстрого бега.

— В погоню, Эл, в погоню за наглецами! — гоблин Гоба свирепо потряс ружьем, и устало прислонился к колонне спиной.

— Гоба, мне кажется, мы их упустили иж виду, — сказал эльф Эл, разглядывая запыленные сапоги. — Может, домой вернемся, то есть, обратно в кажарму?

— Ты что сдурел, Эл? — в который раз рассердился гоблин Гоба. — А как же награды, орденские ленты или хотя бы дополнительный паек для семьи?!

— Не-е, — развел руками эльф Эл, — ну, конечно же, ты прав, и я не спорю вовсе. Хорошо бы беглецов поймать, жадержать и арестовать.

Но… они быстроногие, словно олени в лесу.

— Олени, говоришь? — повторил гоблин Гоба в задумчивости и, покопавшись в походном мешке за плечом, вытащил оттуда чей-то рог. — Смотри, Эл!

Эльф Эл подозрительно осмотрел находку Гобы:

— На олений рог он не похож, вроде бы.

— Зато какие звуки издает, ты только послушай! — и гоблин Гоба, забыв обо всем, приложил рог к губам и громко затрубил.

Низкий басовый звук разнесся эхом по каменным сводам подземелья и проник в репетиционный зал с пленниками Призрака Оперы.

Через несколько мгновений им в ответ затрубили духовые инструменты, пытаясь вторить весеннему зову оленей.

— Вот это я понимаю! — воскликнул гоблин Гоба с энтузиазмом. — Природный звук, чем не настоящая и истинная музыка?

— А то кларнет, да свирель, ха-ха-ха! — согласился эльф Эл.

Трубы и охотничий рог трубили, оглашая подземелье гулкими вибрациями, от которых дрожали стены, колонны и ходуном ходили строительные «паруса» каменных сводов.

Призрак Оперы зажал уши и закрыл глаза, шепча про себя страшные магические ругательства:

— Летуны, вампиры и мыши, задерите этих странных недомузыкантов из Ночного Дожора! Такой жути я никогда не слыхивал. О мои нежные, тонко чувствующие высокую культуру оперы, уши! А вдруг я потеряю способность различать ноты?!

Призрак Оперы завернулся в невидимый плащ, стараясь оградить себя от буйного зова «целого стада оленей».