Ангел не хранитель. Книга 2.

Вот они его и прихлопнули.

- А жрал ты его зачем?

- А как, по-твоему, медальон обратно доставать?

Ну да. Действительно. Медальонами разбрасываться не след. А мертвому уже все едино сожрут тебя или в землю закопают. Но вот тебе и первый намек. Не высовывайся. Хотя и без этого намека понятно. Выскочек нигде не любят.

- А такое понятие как дружба, тебе известно?

- Слишком хорошо. – Отвернул конь от меня свою голову. – Из-за этого и голоса лишился.

Бинго. Вот он светлый лучик в темном царстве. Не профукать-бы его.

Дружба с этим зверем открывает передо мной радужные перспективы. Она, эта самая дружба, может существенно облегчить мое существование в этом мире. Главное в отношениях не торопиться. Не гнать лошадей и на рожон не лезть. Ну и естественно быть пока ниже травы и тише воды. Очень не хочется, чтобы меня любимого сожрали.

ГЛАВА 4

Ох и говорливое же мне средство передвижения досталась. Видно здорово по общению соскучилось. Ну да за-черт знает, сколько там столетий или тысячелетий молчания не удивительно.

Но я этому только рад. Пускай болтает. Беседа людей сближает. Или людей и животных. Какая разница? Главное мы не сидим, замкнувшись в себе, нафиг друг друга, посылая, и всякую фигню друг о друге думая.

К тому же его болтовня кроме меня никому не понятна, а потому внимание людей к себе не привлекает. Подумаешь, идет конь по дороге и что-то булькает, хрипит да ржет иногда. А почему-бы ему и не ржать? Он же конь. Да и я когда в ответ что-то отвечаю, люди это нормально воспринимают.

Эка невидаль. Все со своими питомцами разговаривают.

Пока конечно эти разговоры в принципе ни о чем. Во всяком случае, для меня. Не любитель я сплетней всяких из жизни так сказать верхнего света черт знает, какой давности, да еще и не моего мира. Но я это никоим образом не демонстрирую. Терпеливо сношу весь этот треп, изображая из себя внимательного слушателя, и даже иногда посмеиваюсь с моим четвероногим спутником над какой-нибудь шуткой. Разумеется, когда он начинает ржать первым.

Плоский юмор этого мира сродни нашему земному английскому юмору, когда не понимаешь, а в чем все-таки суть шутки. Слишком она тонкая для восприятия, во всяком случае, для тех, кто вырос в мое время да еще в нашей самой счастливой стране.

Ладно. Пускай пока выговаривается. А уже потом мы, то есть я, начну выкачивать из него жизненно необходимую для себя информацию. Что ни говори, а сейчас я еду можно сказать на спине ходячей энциклопедии этого мира.