Мотыжник Рассвета

К ночи мы кое-как закончили с солением, истратив почти все запасы кристаллов. Прочие тушки лежали в трюме под грудой ледяных елей. Оставалось надеяться, что отец знает, кому их продать.

Мотыжник замолчал, мрачно уставившись в стену.

- Ну, что было дальше? – воскликнул стражник. Дознаватель цыкнул на него, но рассказчик остановил его движением подбородка.

- Не злись на него. Он лишь ребенок, хоть и выглядит взрослым. Это хорошо. Живой ум, отсутствие авторитетов, нестандартные решения…

- Ой, да ну вас, скажете тоже! – зарделся воин.

- А не наконечниками ли от стрел ты заклепал свою кольчугу?

- Да! Теми, которыми ее и продырявили! Ну, может быть, парочку на поле боя подобрал…

Мотыжник улыбался.

- Ничего. Я возвращаюсь к рассказу. Просто…

- Не про все можно легко и непринужденно поведать кому бы то ни было, - хрипло проговорил Фредерик.

Узник лишь кивнул.

Утро для меня началось глубокой ночью. Я услышал крики людей, стоны вспоротых людей, звон оружия людей. В общем, как обычно, шумели только люди.

Выскакивая из дома, я едва не споткнулся о мотыгу. Да, ту самую. Немного неказистую, рукоять коротковата для комфортной работы в поле, но для ближнего боя – идеальна. Сталь, из которой ее выковали, должна была пойти на какие-то доспехи, но кузнецу запретили ковать военный инвентарь, так что он решил создать что-то великое в последний раз. После его нашли под потолком кузни, повешенным на собственных цепях.

По двору метались братья с отцом, пытаясь пробиться к шхуне и погребу. Мать с сестрой Анной стояли в центре круга, исцарапанные и побитые.

Я бросился к ним, раскидывая культистов мотыгой. Точнее, это мне так казалось. На деле же, я лишь отбивался от их ударов и, кажется, ранил одного из них. Кто бы что ни говорил, но мотыга – сложное в обращении оружие.

- Боб! – голос отца дрожал. – Не дерись с ними! Пусть берут, что хотят и уходят!

И тут я осознал свою ошибку. Никто из братьев не был вооружен. Гектор лежал в окровавленной луже позади братьев, все прочие выглядели не лучше. А на борту шхуны сидел демон.

3. Мой первый.

Он не напоминал исчадие ада, он не сочился злом и яростью. Демон - это не про то. Демон - это про мимикрию. Вы бы удивились, узнай, что в тот момент он выглядел как герой, что пришел нас освободить. Весь в светлых одеждах - на тот момент это были комбинации ткани с минимумом нитей. Доброжелательное лицо, он буквально лучился желанием помочь. И одновременно с этим у него была эдакая перчинка во взгляде. Торжество и задор.