Земля Обетованная

Жрец позволил себе лёгкую усмешку — может быть, ему тоже пора отпустить прошлое. И тогда, возможно, ему удастся увидеть новый, лучший путь.

К празднованию в храме было всё готово, деревянное святилище, обычно по-северному простое и суровое, преобразилось. Украшения из осенних листьев, желтых, рыжих, красных добавили природной лёгкости — и вместе с тем немного грусти по уходящему лету, напоминания, что нет ничего вечного.

В просторном общем зале народу собралось столько, что яблоку негде упасть — отмечать Ветрнэтр явился, кажется, весь город.

При параде, мужчины в лучших рубахах, женщины повесили бусы в несколько рядов. Многие принесли с собой старые вещи, чтобы сжечь их в ритуальной жаровне, прощаясь со связанными невзгодами. Но поместились не все — в первый ряд, разумеется, пропустили ярла, городского правителя, и его семью, за ним пристроились зажиточные горожане, беднота частично осталась в большом храмовом дворе, по возможности заглядывая в распахнутые двери и окна.

Люциус вышел на возвышение, где горел священный огонь, и перешептывания в храме мигом стихли.

В установившейся благоговейной тишине он развёл руки в стороны, будто пытаясь обнять целый мир, и привычно прочитал по памяти:

— Привет вам, славные норды, верные госпожи нашей Гримхильды, Девы Войны и Алого Стяга Победы...

Погода стояла тёплая, но пасмурная. Но одинокий луч солнца пробился сквозь круглое окно под крышей, высветив фигуру жреца. Толпа впечатлённо охнула. А Люциусу понадобилась вся его сила воли, чтобы не сбиться и дочитать молитву: уже не первый раз за сегодня он вспомнил кафедральный собор.

Когда прогремел взрыв, солнце точно так-же освещало крест за алтарём одной единственной полосой света. Предчувствие грядущих неприятностей сделалось просто невыносимым.

Но всё шло своим чередом: воззвание, мистерия, проповедь. Люциус почти смог заглушить внутренний голос, когда ярл первым подошёл к жаровне, держа в руках сломанный меч.

— Этот меч служил мне верой и правдой, но сейчас его служба окончена. Пусть он обретёт покой в священном огне, одари нас, госпожа, новыми победами!

Он бросил осколки в пламя, яркие оранжевые языки взметнулись вверх, принимая жертву.

..

...а потом храм содрогнулся. Жаровня, до сей поры покоящаяся на крепких камнях, опрокинулась, и искры от углей, пропитанных толикой божественной силы, мигом подожгли доски пола, несмотря на все мудрёные пропитки.

Люди в панике бросились к выходам. Кашляя от гари, сквозь проход для служителей Люциус выбрался на террасу...