Земля Обетованная

Богиня застыла, огорошенная неожиданным ответом — и начала меняться. Вскоре на месте усталой воительницы стояла роскошная женщина в струящемся красном платье. Она безукоризненно продумала свой образ — чтобы казаться одновременно соблазнительной до боли, до дрожи, и грозной, как само воплощение битвы. Даже толика замешательства в молчании Гримхильды теперь казалась всего лишь надменной паузой.

— Если ты ждешь заверений в том, что речь не о тебе, мой странный новый слуга, — наконец молвила она одновременно с достоинством и усмешкой, — то их не будет.

Важно лишь то, что моими собственными детьми отвергнута, забыта, изгнана! Огонь моей ненависти пылает как тысяча солнц! Однажды я вернусь в мой, мой по праву мир! Мой вероломный враг познает весь ужас моего гнева! Я отступаю, но не сдаюсь!

— Для начала, я бы хотел знать, что всё-таки произошло... — Люциус осёкся, вспомнив, что находится не в том положении, чтобы что-то требовать и закончил вопрос вежливой формулой: — моя госпожа.

Гримхильда предпочла проигнорировать оговорку, мысли её словно витали где-то далеко. Наконец она произнесла:

— Знакомо ли тебе имя предателя проклятого, что зовётся Рэвлинн из Утгарда?

Жрец уже собирался отрицательно качнуть головой, как картина сама встала перед глазами: чародей в чёрной шубе преклоняет колено перед алтарём. «Я, Рэвлинн из Утгарда, не займу много времени». Это было спустя пару дней, как отгремели торжества в честь Мидсаммера, летнего солнцестояния.

..

— Знакомо, то по взгляду твоему читаю, — резюмировала богиня., — его я с детства под своё крыло взяла, и будто молоком поила знаниями тайными. И не было ученика прилежней и смышлёней. Но гордыня, что часто и чистейшие сердца пронзает, немыслимое чародею нашептала, и в день священный Ветрнэтра осмелился богам он бросить вызов. Сражались мы, подобно диким вепрям, но пали в битве, один брат за одним. Война богов миры уничтожать способна — к исходу Йоля оскудели прежде плодородные равнины.

Бескрайняя пустыня, где пламя полыхает, и живые в зависти взывают к мёртвым предкам.

К исходу Йоля? Здесь в междумирье как будто прошло всего несколько часов. Всё-таки, даже зная, что время во вселенной не везде течёт одинаково, более того — в обе стороны, ощущать проявление этих особенностей на себе Люциус так до конца и не привык. Впрочем, сейчас в словах Гримхильды его увлекло совсем другое.