Лёха - сокрушитель Вселенной

— Да не вижу я, бля! — воскликнул Паладин, отдёргивая руку словно от раскалённого утюга.

— Ишь чего удумал, нахал! — мокрая тряпка снова хлестнула Героя по голове.

— Слышь, бля! — завопил Лёха, прикрывая голову и отскакивая назад.

Паладин врезался своей задницей в один из столов. На пол полетели ножи, поварёшки, котлы, горшки, раздался грохот бьющейся об пол посуды, Лёха инстинктивно отскочил уже в другую сторону, налетел на стену, плечом сбросил с полки дюжину кастрюль и сковородок разных форм и размеров, которые при падении издали почти колокольный звон, ринулся вперёд, сбил старуху-кухарку с ног, врезался в ещё один стол животом, перекувырнулся через него, спиной раскатывая готовое тесто, побежал к отмеченной на карте двери и с размаху впечатался в косяк своей многострадальной головой.

Звон, крики, грохот и плач разнеслись, казалось, на всю крепость, откуда-то раздался внезапный собачий лай, топот подкованных сапог и бодрый солдатский мат.

Запахло жареным. Лёха протянул руку в сторону источника запаха, ловко схватил куриную ножку за торчащую косточку и впился зубами в горячее мясо.

Карта так и мельтешила перед глазами, но Герой всё-таки сумел выскочить из разгромленной кухни в следующий коридор. Если верить схеме, то покои Ледовласого уже близко.

Глава 19. Высокий Базар.

Лёха запнулся об порог и кубарем полетел в тронный зал. Карта по-прежнему висела перед глазами, и Паладин не увидел, как морщат носы родовитые бояре и богатейшие купцы, как напряглись гвардейцы, перехватывая бердыши поудобнее, как зашептались знатные горожане.

Один только Ледовласый благодушно взирал на Героя с высоты железного трона.

Его ожидали, но Лёхино появление всё равно оказалось внезапным и эффектным. Он поднялся на ноги, кое-как отряхнулся, всё ещё сжимая в руке обглоданную куриную ножку. Ножка при падении уцелела.

Карта по-прежнему висела перед ним, закрывая весь обзор, и Лёха пытался осмотреться через узкие щёлочки по краям, но в итоге безуспешно вращал головой и глазами, отчего в зале снова зашептались.

Грянули фанфары, Лёха подскочил от неожиданности и резко остановился.

— Славься, Герой! — зычным глубоким голосом произнёс один из глашатаев, и фанфары грянули снова, будто паровозный гудок.

Перед глазами Лёхи вспыхнули поздравления и фейерверки, уже чуть более привычные, но всё равно раздражающие.