Ганс Фриц Михельманс: Искатели Счастья

Он нас уже сейчас ждет, кстати.

- А кто твой отец? – подозрительно переспросил Ганс.

- О-о, да пустяки, - отмахнулась Айка. – Он просто правитель этого королевства. Ни больше, ни меньше.

- Что? – только и смог выдавить из себя Ганс. – Правитель этого королевства? Сагарики?! А ты, значит что?!! Принцесса?!

- Она самая, - улыбнулась Айка своей белоснежной острозубой улыбкой, и снова вогнала несчастного (или уже счастливого) Ганса в краску. – Меня зовут Айка, кстати. А тебя как?

- Ганс, - ответил Ганс.

- Что же, Ганс, если идти можешь – то нам нужно спешить.

Мой отец ждать не очень любит.

И Ганс пошел. А что, спрашивается, ему еще оставалось?

Выйдя из палаты лазарета в сопровождении своих новых товарищей, Ганс оказался в широком каменном коридоре, по которому взад-вперед шныряли десятки рыцарей, сменяя друг друга на карауле. Никогда раньше не бывав в подобных «больших местах», парень вечно оглядывался, осматривая каждый невзрачный уголок, стену, статую, гобелен, дверь, вазу и поворот.

Через какое-то время, троица вышла из лазарета, оказавшись на свежем воздухе, и Ганс продолжил осматривать, только на этот раз слуг, лакеев, горничных и прочих личностей,

Солнце уже клонилось к закату, (что означало, юноша пробыл в отключке больше почти целый день), а легкий ветерок приятно обволакивал им плечи предвечерней прохладой.

Вот они уже обогнули замок с южной стороны, и вышли к широкой каменной дороге, ведущей к большим деревянным воротам тронного зала, ужасающих своим размером, бронзовой резьбой и величием.

Когда же Гансу представилась возможность заглянуть «за» них - то его удивлению вообще не было никаких границ.

Да, тронный зал Эриха Четырнадцатого полностью оправдывал свое название. Это был громадный серый холл с высокими потолками, масляными лампадками и длинными красными гобеленами с золотой нашивкой, ниспадающие долой. Слева и справа шли каменные гигантские статуи рыцарей, держащие перед собою мечи. Мраморный черный пол украшал красный шелковый ковер - настолько чистый, что Гансу стало даже жаль идти по нему своими грязными, немытыми сапогами.

Сквозь узкое витражное окно позади проникал дрожащий лучик солнечного света, в конце же зала, в окружении слуг и советников, сидел на троне из чистейшего золота король, за которым еще одна статуя рыцаря держала в руках уже не меч, а какой-то бело-синий хрустальный шар. По-видимому, это было нечто на подобии символа власти или типа того.

Король Сагарики был мужчиной лет сорока.