Адепты меча и условностей

— Эта твоя штука… как-то заговорена?

— Вообще нет. Просто деревяшка. — Исниль поднял кость. Покатал на ладони перед новым броском. — Я думаю, случайные и неслучайные события как-то связаны между собой. — Он швырнул деревяшку на землю. Снова пустая грань. — Стреляй.

Стрела взвизгнула, прорезав воздух. Наконечник вошел в дерево рядом с первым. Подумаешь… С чего Лиминдель взял, что Торн может промазать мимо толстенного и неподвижного ствола дерева? Он даже обрадовался, когда Исниль наконец выкинул значок промаха — сейчас они всё и выяснят.

Крякнув, кентавр с силой натянул тетиву. Отпустил. И стрела пролетела по странной дуге, уйдя вправо от дерева. Сердце архонта рухнуло куда-то вниз. Бетрезеново пекло… что же это всё значило? Торн помянул зверя Галлеана. Почесал затылок, загребая густые пряди.

— Ну… кто бы мог подумать… Кажется, стоит тренироваться больше.

Исниль тем временем выбросил ещё одну пустую грань.

— Стреляй, — сказал он.

— Так… а смысл? — спросил кентавр. — Вы же на пять из пяти спорили.

— Стреляй, — потребовал уже архонт.

Страж пожал плечами и потянулся за новой стрелой. Пропев, та вонзилась точно в центр мишени.

— И последний, — сказал Исниль. Он снова выбросил кость на траву, и Лиминдель увидел изображение переломленного меча. — Стреляй.

Архонту показалось, что время утратило проворность. Слишком уж долго Торн возился с луком. Он, кажется, и вовсе замер перед тем, как отпустить стрелу. Сорвавшись, та прочертила сквозь воздух светящуюся прямую. И поразила мишень.

Лиминдель чуть не вскрикнул от неожиданности. Дурак же… А ведь чуть было не поверил в этот бред!

— В общем… об этом я тоже хотел рассказать. — Исниль выглядел смущённым. — Ты, и вот Торн… вы попадает по цели чуть чаще, чем выходит по расчётам. Словно вам нужна игральная кость с другим числом граней, но я, пока, не могу подсчитать. Кажется, это как-то связано с тем, что вы оба тренируетесь, не меняя звания. Ты вот уже давно архонт…

Лиминдель замахал руками, призывая мага остановиться.

— Нет-нет-нет.

Я тебе объясню, в чём дело. Это называется предвзятостью экспериментатора. — Он вздохнул. Впредь стоило быть осторожнее — кажется, глупость диких была заразительна. — Здесь даже нет твоей вины, Исниль. Ты — теург и во всём видишь проявление воли богов. Даже в случайных вещах. Ты подгоняешь совпадения под свою теорию. А то, что в теорию не вписывается совсем — объясняешь исключениями.

— Ты видел всё сам. Видел штуку, которая работает. Но не веришь в неё.