Адепты меча и условностей

— Не инвазивное, — машинально поправил лекарь. Перекосившись, тележка застряла в дверном проёме. Парень саданул ногой по углу, выравнивая. И, фыркнув, втащил-таки инструменты в палату.

— Вот оно самое. Может… магией какой обойдёмся? — Спросил Кагерик, с опаской косясь на зубья пилы. — Этим… наложением рук?

— Живой! — Чтобы поставить точный диагноз, лекарю хватило одного взгляда. — Так ведь немёртвый должен быть, — пробормотал он и метнулся к окну. Выглянул. Убедился, что за границей города на сколько хватало глаз простиралось кладбище.

Вот и привычные драконьи кости у подъездной дороги…

Кагерик вздохнул. Поднял над головой сжатый кулак и без воодушевления крикнул:

— Во славу Мортис! Жизнь за безносую! Упокоения всем живым…

— Убедительно, — согласился лекарь. — Наёмник, стало быть?

— Кагерик, мастер рун, к вашим услугам. Две, стало быть, вольных секиры Невендаара.

— Юстин. — Подойдя к койке, на которой сидел гном, лекарь зачем-то дважды щёлкнул пальцами. Сначала у одного уха воина, а затем — у другого.

— В сознании и не бредишь. Сильно раненным тоже не выглядишь. Думаю, мы обойдёмся тем, что есть. — Он мотнул головой, указав на тележку.

— Пилить себя не дам. — Сказал Кагерик.

— Похож на гномский молот? — Спросил Юстин, уже взвешивавший в руке деревянную киянку.

— Только на уровне идеи, — осторожно сказал Кагерик.

Лекарь скорчил гримасу, которую можно было понять, как «сам знаю, что на молот не похоже, но за новыми инструментами я ещё раз в келью не потащусь».

Затем он поднял киянку высоко над головой.

— Вотан могучий, взываю к тебе. Да наполнит сей молот дыхание валькирии Эйр, да станет сей металл… сие древо прочнее, чем камень со склона Люфьяберга, и столь же священен… священно!

В палате сгустился полумрак, в котором отчётливо было видно холодное свечение, окутавшее киянку. На потемневшем от времени дереве проступили руны. Тень балахона скрывала глаза, делая лекаря ещё более похожим на прислужника Мортис. Было в этом что-то неправильное… колдун нежити, вооруженный исковерканной копией священного оружия Витара… Мастер рун подумал с грустью, что и сам был сейчас чем-то вроде этой киянки.

Оружием в руках неупокоенных.

Юстин размахнулся и…

«Тук!»

Щелчок по лбу был слабым, почти не чувствительным. А потом Кагерика словно в родную метель швырнуло. Воздух сделался сухим, морозным. Ледяные иглы обожгли кожу.

— Лучше? — спросил лекарь.

— Как будто наградили повышением вне очереди, — признал Кагерик.