Адепты меча и условностей

Стать чем-то настолько прочным, чтобы и без часов всё было нормально. И фигуры для этого выбраны.

Какое-то время ветер молчал. Невидимый детям Невендаара, бесёнок покачивался в воздухе, любуясь творением богов. Пёстрый мир, в котором сплелись времена года, а живое соседствовало с землями мёртвых. Вдалеке пролетала стайка птиц — даже здесь слышались их пересуды. Наконец, ветер напомнил о себе. Тихий, немного грустный гул. Бесёнок только отмахнулся.

— Кто знает? Может, и для меня всё закончится хорошо.

Он тряхнул головой.

— Им потребуется помощь, — сказал бесёнок серьёзно. Держа в каждой руке по металлическому кругляшку, он соединил их. На мгновение щель между металлом вспыхнула холодным светом, сплавив амулет воедино.

Бесёнок покрутил предмет в руках. Кажется, серебро. Выпуклый узор был подкрашен чернением. На обеих сторонах было изображено что-то вроде стилизованного сундука. Прямоугольник с горизонтальной линией посередине. И ещё один маленький прямоугольник в основании первого. На обеих сторонах медальона была нарисована стрелка.

В одном случае она указывала куда-то внутрь прямоугольника. В другом — прочерчивала путь снизу вверх.

— Это — наёмнику, который обзаведётся собственным войском.

Сжав медальон в пальцах, бесёнок размахнулся и зашвырнул его куда-то вдаль. Затем в его руках оказалась игральная кость, выточенная из дерева.

— Это — для запутавшегося демона, не до конца забывшего, что был человеком.

Бесёнок посмотрел вниз, выбирая место. Разжал ладонь, отпуская крохотный предмет в свободное падение.

Затем он повертел в руках обломок песочных часов.

— Ты станешь наконечником стрелы. Шанс уничтожить то, что не принадлежит этому миру.

Глава 6. Кагерик

— Сейчас-сейчас, где надо — отрежем, что не надо — пришьём…

В дверном проёме, высоком и широком — таком, что даже великан пройдёт — показалась спина лекаря. Фыркая, он тащил за собой тележку, из которой торчали слесарные инструменты. Деревянная киянка, пила, какие-то колья… Сам храмовник тоже чем-то смахивал на плотника.

Человек крупный, широкий в плечах, такого можно было бы принять за гнома-переростка. Его плечи и голову скрывала истлевшая прорехами ткань некромантсерского балахона. Довершая картину, из горы инструментов торчала крупная, в человеческий рост, надгробная плита.

— Доктор, а можно ничего мне не отрезать? — спросил Кагерик. — Мне бы того… не инзавив… — он честно попробовал вспомнить словечко, услышанное давно и в другом храме, но запнулся.