От Шеары с любовью

Если бы не тяжелая портьера на пути, точно вылетел бы прямиком в синюю бездну небытия.

Смеркалось. Последние лучи светила лениво прощались с унылым Файтиром. Дневное светило собиралось скрыться на покой за вечно курящим вулканом. В домах пригорода уже зажглись окошки, а нерушимые башни Дартронга угрюмо потемнели. Наступало время ночных псов: и четырехпалых, и двуногих.

Они медленно спускались по тропе. Федот отпустил повод — ведь спешить теперь было некуда. С неутешительными вестями не торопятся. Зорб остановился и, ушедший в свои мысли всадник, недоуменно огляделся.

Тропа привела его к воротам башни мудреца Флавия. Случайно ли? Он и не заметил, как зорб свернул с наезженного тракта.

Федот спешился и дверным молоточком громко забарабанил по воротам. Чтобы услышали — вдруг хозяин сейчас на самом верху, башня то высокая.

— Кто там? — Глухо донеслось из-за массивной двери.

— Свои, — громко ответил Федот, чтобы старик расслышал. — Впусти Флавий!

— Кто свои? — Флавий приоткрыл слуховое оконце.

— Свои по вечерам дома сидят. Только тати по темному шастают.

— Это я, Федот. Я для вашей коллекции помогаю ветхие пергаменты собирать, неужели не помните?

— На память еще не жалуюсь, как не помнить. — Флавий наполовину распахнул дверь, высунув свою лысую голову. Близоруко щурясь разглядывал гостя. — Здравствуй, здравствуй, Федот да не тот! Ты, наконец то, нашел утерянную страницу?

— И вам не хворать, уважаемый! Погреться пустите?

— Ну, заходи, помощничек. — Флавий отступил, освобождая проход.

— Разделишь со стариком скромный академический ужин. Новости поведаешь.

Федот быстро накинул узду на позеленевший бронзовый крюк, торчащий из замшелой стены у двери, и проскользнул внутрь, вслед за хозяином. Мудрец уже поднимался по лестнице, прижимая к груди осветительный магический шар.

— Дверь запри!

Федот поднимался вслед за стариком по скрипучей винтовой лестнице мимо огромных стеллажей с запыленными книгами и свитками на полках. В помещении стоял стойкий запах старой макулатуры.

Он громко чихнул и поспешил извиниться.

— Будь здоров! — Отозвался сверху мудрец. — Это аромат древней классики. Он не для благородных носов отважных витязей. Вы ведь привыкли гарью войны наслаждаться.

Ужин был сервирован действительно скромно. На столе стояли, еще парующая кастрюлька с супом, хлеб и блюдо с тонко нарезанным соленым сыром. Корзинка со сладкой ишмоей не в счет. Старики, тем более на ночь, ее редко употребляют — давление повышает.