Двенадцать месяцев

Рука была не её! Тонкая, с крапинками веснушек на белой коже, и совершенно неухоженная!

Светлана потрясённо повертела ладошками перед глазами. Узкие кисти с длинными пальцами явно принадлежали молодой, может даже юной, девушке. Но у кого сегодня будет такая, не знавшая кремов, кожа! Такие короткие ногти – ни следа маникюра!

– Можно мне зеркало?

Женщина грустно посмотрела на Светлану и не сразу ответила:

– Хорошо. Выпей пока отвар, а я принесу.

Светлана не стала спорить. Дрожащими руками приняла кружку и сделала несколько глотков.

Прохладный, немного терпкий отвар приятно смягчил горло и окончательно развеял надежду, что это сон. Ни один сон не может быть таким реальным.

Пока Светлана не спеша пила, женщина вернулась. Забрала у неё опустевшую кружку и протянула небольшое круглое зеркало на ручке. Светлана вцепилась в него и вдруг замерла, боясь поднести к лицу. Стоит посмотреться – и всё окончательно изменится. Что она в нём увидит?

Поднесла, заглянула. В мутноватом стекле отражалось худенькое бледное незнакомое лицо юной девушки.

Светлана опустила зеркальце. Значит, тогда, за новогодним столом, она всё-таки умерла. И как-то возродилась в новом теле. Рестарт. Новый год – новая жизнь.

***

Госпожа Вета задумчиво смотрела на незнакомку, поселившуюся в теле дочери. Её хрупкая веточка улетела. Колдовство не помогло. Дочь всегда была такой нежной, доверчивой, слабой!

Ведунья вздохнула. В шестнадцать лет горе переживают остро. Но всё же она не думала, что дочь так надломит предательство любимого.

Если бы не разбитое сердце, простуда не смогла бы так подорвать силы её девочки. Заговоры и травы поставили бы её на ноги, но дочь просто не хотела жить. Никакое колдовство не смогло удержать тоскующую душу.

Что же, зато помогло воплотиться какой-то другой бесприютной душе, ушедшей из жизни до времени. Теперь забота ведуньи помочь незнакомке освоиться и найти свой путь. Для них обеих начиналась новая жизнь.

Февраль. Ожидания

Озерцо, покрытое свежим снегом, ослепительно сверкало под ярким голубым небом.

«Дошёл!», - обрадовался Мар и опустился на одно колено, чтобы снять лыжи. Мар пока ходил на них не так уверено, как другие мальчишки, но дядя говорил, что он быстро учится. У них дома, в Лейском княжестве, зимой тоже падал снег, но мало, и быстро утаптывался многочисленными пешеходами или сносился ветром. Так что учиться ходить на лыжах Мар начал только здесь.

Тут в этом был смысл. Таких, как в Аритании, пустых пространств, он в княжестве не видел.