Призрак Алленберга

Более получаса я проговорила... с призраком! Бред какой-то! Но говорила же. Поднявшись наверх, обнаруживаю, что из «администрации» никто еще не вернулся с обеда, и, заварив в конференц-зале чай, ухожу пить его в свой кабинетик. В сумке нахожу печеньки и конфетки. Приятное дополнение, ничего не скажешь. Наслаждаясь вкусняшками и любимым напитком, размышляю о беседе с призраком и улыбаюсь тому, как интересно провела обычно скучное «детсадовское» время.

***

«Удивительно, как ему удалось сохранить такое добродушие и чувство юмора!» — думаю я о полупрозрачном «друге», готовясь к очередному походу на заброшку.

Сегодня решаю пропустить обед — уж очень хочется разгадать загадки Алленберга и раскрыть тайну его единственного обитателя. Охрана, конечно, не в счет. Да и обитает она там в последнее время все реже и реже; скоро комплекс совсем придет в запустение, или растащат его по кирпичикам.

- Так что же здесь произошло? И почему ты винишь себя в том, что не смог никому помочь? — спрашиваю я призрака, предварительно «выудив» его из подвала.

Сегодня «хозяин» почему-то не спешит встречать «гостя».

- Не спеши, Лиза. Я хочу тебе кое-что показать. Я очень долго искал этот плакат. Спрятал его в стенах еще с тех времен, как напоминание.

- Так вот почему я не могла тебя дозваться. Заставил меня лезть внутрь, рискуя жизнью.

Субстанция недоуменно вытаращивает глаза.

- Как это? Я даже не думал...

- А если бы мне кирпич на голову упал! Это ты беспрепятственно можешь по развалинам гулять, а я лучше на прежнем месте, на пенечке тебя дожидаться буду.

- Извини, не подумал. Ну и ты хороша, медноволосая леди, раз у тебя не хватает терпения подождать, нечего меня обвинять. Сама виновата, что лезешь в лицо опасности.

- Какой "горячий холодец"! — язвлю я, не удержавшись. Но призрак, кажется, не обижен: снова улыбается.

- Ладно, показывай, что у тебя там.

Словно ожив, кусок желтой потертой бумаги перемещается по воздуху, зависая на уровне моих глаз. Я отчетливо вижу хоть и смазанный, но вполне читаемый текст на немецком и иллюстрацию к нему.

Речь идет о той самой пропаганде убийства так называемых "неполноценных людей" в нацистской Германии. Пользуясь своими куцыми, но не забытыми знаниями немецкого языка, перевожу: «Этот больной за время жизни обходится народу в 60 000 рейхсмарок. Гражданин, это и твои деньги! Живите новым народом».

- Да уж, — выдыхаю я. И ты будешь мне еще про иные версии говорить,— с грустной усмешкой выдает призрак.