Библиотека тетушки Марты

Она боялась графа, но незримая толпа за стеллажами совсем не вызывала у неё доверия.

– Плебеи! – сверкнул глазами граф. – Грубая, невоспитанная публика! Они вам не компания, дорогая моя!

– Всё равно поделишься, это уж как пить дать, – зло пообещал из темноты хриплый голос.

– Как пить НЕ ДАТЬ! – отрезал граф. – Пойдёмте, прелестная барышня, не обращайте на них внимания. Никакой культуры питья, дурное воспитание...

– Уж не вам бы говорить о культуре питья, ваше сиятельство! – раздался за спиной Кэти возмущённый женский голос.

В слабенькую дорожку света, струящуюся меж стеллажей, шагнула библиотекарь Марта. В руке она держала длинную швабру. На плече у женщины восседал ворон.

Кэти радостно бросилась к библиотекарю, забыв, что без спросу влезла в чужой дом.

Глаза графа гневно сверкнули, но он тут же наклеил на своё длинное лицо фальшиво-любезную улыбочку.

– Ах, тётушка Марта! Решили навести порядок? О, я вас понимаю! Эти, из народных сказок, совсем распустились! Как при жизни были мужичьём, так мужичьём и остались!

Не отвечая его сиятельству, женщина повернулась к Кэти и спросила заботливо:

– Он не обидел вас, милочка? Не бойтесь, я не позволю вас тронуть.

И тут она изумлённо расширила глаза:

– Позвольте, но вы же... разве вы не... вы сегодня приходили за книгой!

– Да! Извините меня! – воскликнула Кэти.

– Граф не укусил вас? – Похоже, тётушка Марта не сердилась, только тревожилась за девочку.

– Нет...

Граф прищурил глаза, губы чуть раздвинулись, и стали видны два острых длинных клыка.

Кэти чуть не потеряла сознание, представив себе, как граф этими клыками прокусывает ей горло и пьёт кровь. Но она была смелой девочкой, справилась со слабостью и спросила:

– Он настоящий вампир?

– И вампир настоящий, и граф настоящий, – спокойно подтвердила Марта. – А будет грубить – придётся ему пойти к настоящему зубному врачу. И вставить себе ненастоящие зубы! – Она угрожающе покачала шваброй.

– Госпожа Марта, – горько сказал граф, – как вы меня разочаровали! Я считал вас воспитанной женщиной!

– Воспитанность воспитанностью, а швабра шваброй, – не дала себя сбить Марта. – Одно другому не мешает. А уж если швабра осиновая...

– Я теряю веру в человечество, – огорчённо, но как-то поспешно сказал граф, повернулся и ушёл... нет, пожалуй, сюда больше подходит слово «ретировался».

– Господа упыри из народных сказок, – сказала тётушка Марта куда-то за стеллажи.