Не та сказка.

Как я и говорил, само здание собора снаружи, выглядело намного презентабельное, чем весь его вид изнутри. И это комната не была исключением. Она была не то что бы совершенно пуста, но всю мебель, находящуюся в ней, можно было пересчитать по пальцами одной руки. Пара кресел, с чайным столиком между ними, камин в котором тихо дотлевала пара поленьев и большая статуя в человеческий рост, людской девушки с каким-то неприятным лицом.

Даже, наверное, не так, не то что бы лицо было каким-то уродливым или даже некрасивым.

Оно было обычным, без какой либо капли эмоций. Нет не то чтобы у скульптур которых я видел, были бы какие-то эмоции, это понимаю глупо, какие у камня могут быть эмоции? Но все равно, обычно в них что-то да было, они, словно что-то несли в себе. Эта же несла пустоту. Как пустоту в эмоциональном плане, так пустоту и в душевном. Слегка приоткрытый рот, полузакрытые стеклянные глаза – все это вызывало какое-то отторжение.

Но если статуя вызывала во мне чувство пустоты, то существо перед ней, сидевшее на коленях, вызвало во мне чувство страха.

Огромная… поистине огромная спина, покрытая серой, выцветшей шерстью была сгорблена, перед скульптурой девушки и даже в таком состояние перекрывало ее чуть ли не наполовину.

Первую секунду, я даже захотел свернуться в клубок, и укатиться куда подальше, уйдя в колоброждение. Но, увы, я все так же был голоден, а в проеме стоял Табаки, который вряд ли бы дал мне спокойно уйти.

- Ч-что-это? – слегка заикаясь, спросил я.- Не что, а кто, - слегка улыбаясь, тихим шепотом ответил мне Мопс. - Это отец Якоб, он старший священник ордена святой Беллы.

- А з-зачем он? – как то невпопад спросил его я.

- Что зачем?- Но как же, мы же хотели с вами, вы же сами говорили... Чай попьем, поговорим… - в тот момент я был очень испуган и растерян.- Что вы, что вы, какой же я вам собеседник? Совершенно бестолковый. Толи дело отец Якоб, достойнейшая личность! Только при разговоре с ним, вы поймете, что такое истинная мудрость! Это величайший Волк, несущий свет истинный веры, наставляя нас на путь любви и понимания! - последнюю фразу он чуть ли не выкрикнул во весь голос, а глаза его загорели каким то фанатичным огнем.

- Табаки, снова ты прервал мой обряд, - прошелся эхом тяжелый голос по залу, и огромная спина дрогнула, начав выпрямляться. Существо встало с колен и медленно обернулось.