Не та сказка.

- Кто это с тобой?- Я привел новенького, хочу вам его представить – Табаки согнулся в глубоком поклоне и, не выпрямляясь, продолжил, - это лысый Ёжик из далёкого Египта!- Египет? Уже второй за неделю. Что же, Табаки оставь тогда нас, будь так добр, наедине с молодым ёжиком, - Усталым голосом проговорил Волк.- А вы же, пройдёмте в гостиную, как я понимаю Табаки, обещал вам чай? Он хоть и редкостный балабол, но все же врёт крайне редко и из всей мерзости, которую тут называют едой, чай довольно не плох.- Но он звал поболтать, а сам ушел,- ответил я, смотря на закрывшуюся за ним дверь - Вы понимаете, я новенький в ваших краях и очень многого тут не понимаю.

А он ушел... и как то, вот...- Ну, в этом плане, вы можете не беспокоиться. Как собеседник я ничем не хуже, а в некоторых вопросах даже более компетентен, чем он. Прошу пройдемте за мной,- сказав это, Волк направился к двери на противоположном краю комнаты, которую я как-то не заметил.

Еще раз, с грустью посмотрев на закрытую дверь позади меня, я понуро побрел вслед за Волком, уже скрывшимся в соседней комнате.

В отличие от молельни, соседнее помещение имело уже более обжитый вид, что-то вроде рабочего кабинета, в котором также, как и в соседней комнате тускло горел камин. Под не особо ярким светом, исходящим от керосиновых ламп, я смог рассмотреть интерьер, который почему-то успокоил меня. Огромный стол, стоящий возле окна, усеянный кипой каких-то бумаг, и стоящей на нем в самом углу, миниатюрной статуэтки, точной копии скульптуры из молельни.

В углу по правую сторону возле стола, стоял большой книжный шкаф, с одной лежавшей там книгой, в переплете из угольно-черной замши. И два мягких кресла, с подушечками, лежавшими на них, которые стояли почти вплотную к камину.Волк тем временем нагнулся возле догорающего огня и подкинул туда пару небольших поленьев.- Прошу присаживайтесь, чай скоро принесут,- Сказал Волк, устало поднимаясь с колен, и почти сразу же опускаясь в ближайшее из кресел. Я, последовав его примеру, подпрыгнул и приземлился на мягкую подушку.

Наконец-то оказавшись на одном уровне с собеседником, я смог как следует его разглядеть. И увиденное меня поразило.

Не буду скрывать, я боялся его. Боялся всей душой, с того самого момента, как он встал во весь свой огромный рост. Тогда глядя на него снизу вверх и слушая его голос, он мне казался гигантским несгибаемым монолитом, опасным и ужасающим. Но теперь, стоило мне оказаться почти на его уровне, увиденное вызвало во мне… жалость.