Приключения Стива и Форли

— Почему ты это сделала?

— Потому что не смогла изменить своей природе, — словно в чём-то неприличном призналась София, голос которой звучал из пустоты. — Я всё ещё демон.

— Не понимаю, ты же…

— Я пыталась измениться. Думала, что если отринуть своё прошлое, начать с чистого листа, то у меня получиться стать чем-то… кем-то… иным. Не «Рукой Тьмы».

Её заполонила печаль и сожаление.

— Так оно и было… вначале. Но затем, когда договор с Балаэлем исчез, и ко мне начали возвращаться силы…

Форли пронзило ощущение, сходное с сильнейшей жаждой, только совсем не воды.

Не секунду он услышал сонм различных голосов, повторяющих одни и те же слова: «Убей, уничтожь, сокруши!». По Солифилесет прошла волна страха, и она испуганно, практически шёпотом сказала:

— Я не могу этому противиться. Сила — она как наркотик, только хуже. Тебе всегда хочется только одного — преумножить её, стать ещё могущественнее…

— Ты забываешь, что я — архонт, сильнейший маг, и не согласен с твоей точкой зрения, — резонно заметил Форли.

— Мне никогда…

— Ты просто не осознаёшь своё могущество. Пока.

— Но моя мать…

— Твоя мать, — прервала его София, в которой словно снежный ком нарастало раздражение, — сильнейший маг среди всех когда-либо живших магов. Она, де-факто, правитель всего магического мира. Её власти уже просто некуда расти.

Форли категорически был с этим не согласен. Фелисия Гофт, при всех своих недостатках, никогда не ставила своей целью власть ради власти. Она вообще не мыслила подобными категориями.

И уж тем более, называть её «правителем магического мира» можно было лишь с огромной натяжкой. «Самая влиятельная фигура» — возможно.

— Ты думаешь о нюансах, не замечая главного, — заметила Солифилесет с пренебрежением.

Очевидно, что здесь она могла читать мысли мага так же легко, как и открытую книгу.

— Возможно, но почему ты решила предать нас? — вернулся к изначальной теме Форли.

Ему действительно важно было это знать. У Софии были и куда лучшие шансы в определённые моменты истории, но выбрала она почему-то именно этот.

— Ты не понимаешь самого простейшего: я не та «София», которую ты знаешь. Точно так же, как и ты — не мой Форли. Вы для меня ничего не значите…

Её эмоции говорили о другом. Это заявление, вкупе с тем, что испытывала суккуб, когда она говорила это, расставили всё по своим местам. Солифилесет не желала причинять вреда Стиву и Форли, привязавшись к ним, однако куда-то деть свои разрушительные наклонности ей нужно было.