Надежда умирает последней!

Но остальным это не мешало радостно подпевать. Даже специально тащились по лестнице со скоростью раненной черепахи, остановившись на межэтажной площадке рядом с мусорной трубой.

Там песню и допели, а я разглядывал таращившегося на меня таракашечку, что сидел на пролет выше меня. Этот был темно-зеленого цвета, хотя и по названию, и по уровню совпадал с уже встреченными на нашем этаже. Я подмигнул насекомому, тот выпучил свои черные глазки еще сильнее и икнул, начал переступать с лапки на лапку. Занервничал, бедненький.

Но, извини, ты стоишь у нас на пути! Так что – никакой пощады!

Когда нестройный хор замолчал и уже собрался наступать на насекомое, еще больше позеленевшее от страха, я все же остановил женщин.

- Погодите. Надо с Птицыной разобраться. А то она бафер и при этом бафами не пользуется.

Птицына сморщилась.

- Я драться хочу! А не отсиживаться как эта! – девчонка ткнула пальцем в сторону парикмахерши.

- Что ты себе позволяешь! – завопила Лили. – Нос не дорос!

- Молчать! – рявкнул я.

Конечно, в этом случае я был на стороне Птициной. Но не хватало еще истерик от взрослой бабы. Пусть уж, лучше, в обмороке валяется. Шуму меньше.

- А тебе что, кто-то мешает драться? – к шпингалетке я уже обратился спокойным тоном. Ох, какие у меня нервы стальные! Прямо сам горжусь своей выдержкой.

Птыцина сощурилась, шмыгнула, наклонила голову. Подумала.

- А швабру дашь?

Я прифигел.

- А мне чем драться?

- У тебя и тапочками неплохо выходит! – парировала белобрысая.

Тут она, конечно, права. И удобнее, самое главное. Но так просто отдавать свое оружие не хотелось.

- Сначала с бафом разберись!

Птицына театрально закатила глаза, показывая свое отношение ко мне, но функционал вызвала. И ручку тоже. Что-то накарябала. Прочитала ответ, нахмурилась. Плюнула через зубы. Смачно так, как мужик.

- Девочки не должны плеваться! – строго посмотрела на нее маман, но шпингалетина лишь пожала плечами.

- Ты шо ли тут убираешься? – выступила Сигизмундовна.

– Еще раз так сделаешь, будешь все полы тут отдраивать!

- Ты, что ли заставишь? – обиженная Птицына даже перешла на неуважительное «ты».

- Заставлю, не сомневайся!

И тут белобрысой прилетел хороший такой подзатыльник от бабки. Это, как ни странно, прекратило все споры, и Птицына присмирела. Маман даже не выступила с нотацией, что бить детей не хорошо. (Хотя это она говорила только другим, забывая, что и сама периодически таким грешит).