Надежда умирает последней!

– Оной сначала-то зелененьким, а потом красиньким выскочило!

- Значит и баф, и дебаф одновременно, - я почесал подбородок с пробивающейся щетиной. Побриться бы!

- Хто ж там так над песней-то издевается! – нахмурилась в это время Сигизмундовна, обладающая, даже в таком состоянии, тонким слухом истинного концертмейстера, распахнула окно и высунулась на улицу. – Ой, а там, вдалеке, толпа баб идет!

- Что?! Кто?! Сюда идет?! – наперебой загомонили все, кроме меня, пытаясь оттеснить бабку и посмотреть самостоятельно.

– Смотри! Там тоже люди! Одни женщины! Смотри! Смотри!

- Не проще спуститься к подъезду, раз вам так интересно? – спросил я. – Даже пообщаться с ними можно попробовать.

- Или спеть вместе! – довольно провозгласила Сигизмундовна. - Я их хоть нотам научу!

Пару мгновений на меня смотрели как на сказавшего что-то гениальное, а потом толпой повалили на выход из квартиры, торопясь, чтобы успеть к моменту прохода толпы мимо подъезда. Я вздохнул, вызвал для моральной поддержки единственное существо, кроме меня, мужского пола.

Кинул Холодечику, для поддержания оптимистичного настроения, колбаски, и поплелся по лестнице вниз, на улицу, вслед за своими дамами.

Можно было ползти еще медленнее. Процессия, примерно из тридцати женщин, двигалась еле-еле, сейчас едва поравнявшись с нашим подъездом. Во главе всего этого действа шла дородная мадам неопределенного возраста и размахивала белой тряпкой, повязанной на палку. Женщины всех возрастов и комплекции завывали что-то знакомое, на английском, и, по моему мнению, звучащее просто кошмарно.

Аж уши в трубочку сворачивались!

- Что за песня? – спросил я у рядом стоящей Птицыной, которая, как и я, вовсе не рвалась пообщаться со странной компанией, скорее, просто, с любопытством наблюдающей за разворачивающимся действом.

- Ты что? Совсем отсталый? – вытаращилась на меня белобрысая, потом стушевалась, поняв, что не стоит пока меня выводить. – Это же I Will Survive! Ее все знают, даже я, хоть она и доисторическая!

- Да они так поют, что ничего не понятно!

- Я с тобой солидарна в этом вопросе, - важно кивнула головой Птицына, сложила руки на груди, выставляя напоказ свое пренебрежение ко всему происходящему.

Я же рассматривал остановившуюся и замолчавшую колонну. Что сразу бросилось в глаза – у всех женщин был первый уровень, а, вместо никнеймов – вопросики. Похоже, ни одна из них так и не воспользовалась функционалом.