Надежда умирает последней!

– Есть кто-то, кто желает адекватно пообщаться?

Из хвоста колонны вышла, прихрамывая, маленькая, сухонькая старушка.

- Давайте я все объясню, - прошелестело божье создание. – Мы… - старушка огляделась, помедлила, потом исправилась. – Они. Они идут неким крестным ходом, собирая всех выживших женщин, - она покосилась на меня, но исправляться не стала. – А когда соберут, то устроют поселение, где будут взывать к всевышнему о благодати и милосердии.

- А питаться вы чем собираетесь? – Сигизмундовна икнула. – Божьим духом?

- Милосердный всевышний сошлет им дары, когда они соберут достаточное количество женщин! – не очень уверенно ответила старушка.

- Это кто вам такую чушь сказал? – брови маман взвились вверх. Видно было, что она возмущена и раздражена, но старается сдерживаться.

- У Надежды Великой, - старушка кивнула на лежащую тетку. – Было видение.

- Фанатики, - испуганно вцепилась мне в рукав Смородина. – Они же сектанты, ей-богу!

- Не упоминай имя всевышнего всуе! – прошелестело по колонне.

- Так… Ладно… - маман, явно, больше не хотела слушать этот бред.

- Вас покарает всевышний! – выкрикнул кто-то из колонны.

- Ага, два раза, - огрызнулась даже Смородина.

- Приведите в чувство припадошную, - попросила маман. – Так они быстрее отсюда свалят.

Когда я достал из рюкзака, с которым не расставался, флягу, в которой булькали остатки воды, женщины в колонне заволновались. Кто-то начал облизывать губы и тихо вздыхать. Я проигнорировал, набрал в рот воды и выдул ее на мерзопакостную даму.

- Теть! Пора подниматься и валить подальше от плешивого мужичонки! – сказал я, видя, что та открывает глаза.

Дородная дама, при помощи своих спутниц, опасливо оглядывающихся на нас, шатаясь, поднялась.

- Вы! – опять направила она на меня палец, потом обвела им моих спутниц. – Вы все! Вы будете прокляты! На вас канет гнев всевышнего.

- Канет – неправильное слово в этом предложении! – сплюнула на асфальт Птицына и поморщилась, когда тетка затряслась от негодования, потом скоприровала мой тон и добавила: – Теть, вы бы поспокойнее, а то удар хватит.

- Извините, простите, - между мной и маман протиснулась парикмахерша, встав перед теткой и глядя на ту глазами, полными восхищения. – Можно мне к вам присоединиться?

- Вот! – дама довольно улыбнулась. – Даже среди отступников есть блаженные…

- Может, праведники? – опять встряла Птицина. – Блаженные - это люди немного того – кукухой поехавшие.