Отвоёванный покой

Дальше шли молча, пригревшаяся драконочка, увлечённо копошившаяся в гриве будущего мужа, свила себе подобие золотого гнёздышка и задремала, уютно сопя.

Добравшись до помятых и слабо качающихся от ветра надрамождений, Луна окинула их рассеянным взглядом и взялась за верный меч. Мурлыкая себе под нос «Три смелых зверолова бродили целый день…», она с треском вспорола останки вырождающейся нереальности и шагнула вперед.

— А к вечеру навстречу им выбежал олень… — задумчиво подытожила. — Привет, плохой Санта.

Принц последовал за ней со сковородкой наизготовку, встрепенувшаяся дракоша грозно растопырилась у него на макушке, собираясь пуляться огнём, однако Сантабус лишь слабо зашипел.

— Ну… — Голд Фингер с некоторой растерянностью почесал ручкой сковороды нос и опустил орудие пацифизма. — Знаешь, я видел всякий огонь, но отбитый в сплошной фингал… такое вижу впервые.

— Фш-ш-ш-ш… — едва слышно прошептал «фингал», судорожно подёргиваясь. Внутри изуродованных доспехов, заклиненных между валунами, трепыхалась изрядно побледневшая супержвачка, вялые сполохи пламени и эфирной материи всех оттенков синяка кое-как удерживали её на месте.

— Ой, а он похож на костёр, на котором мы шашлыки жарили, теть Луна, — дракошка спорхнула с головы Голд Фингера и вытянула нос, подбираясь поближе к погорельцу. — Только без шашлыка… — разочарованно протянула, и у неё громко забурчало в животике.

Луна с принцем переглянулись. В глазах принцессы вспыхнуло злорадное веселье, а Голд Фингер слегка нахмурился, усомнившись в силу своих убеждений.

— Ребёнка не стоит кормить всухомятку, — коварно подкинула дровишек синяя пони, ухмыльнувшись.

— Уговорила, — нарочито вздохнул принц, водружая на «мангал» из побитых доспехов свою сковородку и добывая из рунных печатей, которым его обучила Луна, провизию.

Мир вокруг дёрнулся, остатки неправильности пошли трещинами и начали осыпаться битыми витражами, истаивая, яйца с ветчиной и помидорами мирно шкворчали на сковородке, откуда-то сверху рухнула здоровенная белая и радужногривая кобыла с теряющим последнюю зрявную творанжевость солнышком на крупе.

Голд Фингер подпрыгнул и уставился на неё. Элиза оглянулась было, однако сковорода со вкусняшкой оказалась для нетерпеливо облизывающейся голодной малышки притягательнее. Луна с невозмутимым лицом неспешно поддела ножом края яичницы, разрезала её на четыре части и разложила по тарелкам.