Всё не то, чем кажется

Так пусто, что я, наконец, понимаю, что остался один. Но пустоту через мгновение заполняют страх, стыд и боль. Я ведь не мог этого сделать! Или мог?

— Дрейк, — говорю я, пытаясь подойти поближе. Ноги не слушаются. — Дрейк! Дрейк, пожалуйста!

Я падаю на колени, отталкиваю крыло драконицы. Как она не понимает, зачем мешает мне! Кинжал ещё можно выдернуть! Яд не успел подействовать! Да я и задел-то его вскользь, я ведь не сильный, правая рука плохо слушается, и бил я по движущейся мишени. Я же не мог нанести смертельный удар!

— Ну что ж, поздравляю, — слышу я голос за спиной.

Это удивительный голос — он как будто одновременно взрослый и детский, женский, мужской, сильный и слабый. Словно хор голосов звучит одновременно, сливаясь в единое целое.

— Ты убил дракона.

— Но я не хотел его убивать! — я оборачиваюсь и вижу, будто в тумане, ещё одного ящера. Он зыбкий, как мираж, и кажется то гигантским, как гора, то небольшим, чуть крупнее Дрейка. Он то совсем живой, непрозрачный и отбрасывающий тень, то бесплотный, как призрак.

И я никак не могу понять, какого он цвета.

— Убери крылья, Нерисса, — говорит этот фантом, и драконица послушно отводит крылья.

Я вижу неподвижное тело своего друга. Он лежит на песке с подвёрнутой шеей, синие глаза потускнели, пасть открыта в последнем немом крике, лапы сведены судорогой боли. Я не хочу это видеть, но что-то подсказывает мне, что эту картину я буду видеть долго, до конца жизни, даже если окажусь на другом конце света.

Но тут белая чешуя начинает облетать.

Сперва медленно, как одинокие лепестки цветущего дерева, затем всё сильнее, как вьюжная метель. Падает в песок кинжал с отравленной иглой, и у лап драконицы остаётся лежать человек.

— Он умер? — спрашиваю я бесплотного дракона, потому что если кто и знает ответ, то только он.

Затем бросаю взгляд на свою руку — там, где прежде оборванный рукав открывал полоску чешуи, теперь я вижу гладкую кожу. Лишь отдельные чешуйки белеют на грязной, истрёпанной ткани повязки, от которой мне давно пора было избавиться.

— Ты убил дракона, — повторяет призрак прежние слова. — Дракона, а человек остался жив. А сейчас мы с тобой уйдём, потому что им надо побыть вместе. Она слишком долго ждала сына, две с лишним сотни лет не покидая этот берег.

— Чушь, он не может быть сыном дракона! — возражаю я.

— Да, он не её сын, но он тот, кого она ждала. Идём же.

Мой собеседник успел переместиться дальше и теперь стоит, выжидающе глядя на меня.

Я подхожу.