Всё не то, чем кажется

— Гляди, такие же чёрные носочки.

— И белая маска на морде.

— И чёрный животик.

— Так покупаете или нет? — снова сипит мужик, косясь по сторонам.

Дрейк бросает ему кошель с оставшимися монетами, и мужик растворяется в толпе. Мы с трудом снимаем с шеи козы тесную верёвку, тогда как торговка гусями причитает:

— Откуда ж вы такие бестолковые, парни? Да разве коза столько стоит? Эта коза ещё и бешеная, так брыкалась...

Коза тем временем трётся о наши ноги и требует, чтобы её погладили.

— Смотри, — говорит Дрейк.

— У неё на боку подпалины. Это же точно Орешек — я ей такие оставил пару дней назад... нечаянно.

— Вот ведь дурни! — тем временем громко объявляет торговка гусями. — Свою же козу купили, да за какие деньги.

— Это не просто коза, а наш друг, — объясняю я. — Нам на неё денег не жалко. Но как она тут оказалась?

Дрейка тоже интересует этот вопрос, однако ответ знает лишь коза, а она сказать не может.И мы идём, сопровождаемые козой, выбирать самых лучших скакунов.

Чуть позже два гордых всадника выезжают из восточных ворот Медополья, направляясь к столичному городу.

— Вперёд, Старишка! — шепчет Дрейк своему скакуну. Тот медленно переставляет шишковатые ноги и трясёт сивой мордой.

Дрейк сползает в седле то влево, то вправо. На мой вопрос, умеет ли он ездить верхом, он ответил только, что быстро учится. Ну что ж, надеюсь, из Старишки выйдет хороший учитель, так как мои советы Дрейк слушать не пожелал.

Я, разумеется, гарцую впереди на своём великолепном светло-рыжем рысаке по имени Зоркий.

Временами я отвлекаюсь на Дрейка, и тогда мой конь без должного присмотра принимается объедать кусты с правой стороны дороги. Да и в целом непросто заставить его идти прямо, выручает только мой опыт.

Впереди скачет коза. Иногда она оглядывается на нас и трясёт бородой, как будто сердится и торопит нас.

— Быстрее было бы пешком! — наконец раздосадованно восклицает Дрейк. — Одноглазый конь и старик, переживший свой век — как мы могли сделать такой нелепый выбор?

— Но ты же согласился со мной, что они больше никому не нужны?

— Да, согласился, но.

..

— И что жалко их, — продолжаю я.

— Жалко, но...

— И что им прямой путь на живодёрню, если их никто добрый не купит...

— Да, но я же не знал, что сразу после этого ты возьмёшь и выложишь по рубину за каждого коня! Этих и даром бы никто брать не захотел!

Старишке не нравятся такие речи, он начинает взбрыкивать задними ногами, и Дрейк едва удерживается в седле.

— Ничего! — весело киваю я.