Солнце цвета меда

- Хватит стоять, точно на поминках! Садись, закусывай!

А закусывать было чем. Стол, еще мгновение назад пустой, украшали самые разные блюда. Горкой лежала парующая каша, запах которой встречал гостей, зажаренный целиком (и когда только успели?) кабанчик соседствовал с большой округлой чашей, из которой вкусно пахло рыбой. Щучьи головы были нашпигованы чесноком, а заячьи хвосты купались в сметане.

Нерейд уже вовсю чавкал, а мудрый эриль с треском пожирал поросячью ножку. Глаза были ошалевшие - еще бы, после сухарей и солонины, надоевших на драккаре, попасть в такое изобилие.

- А там что? - спросил Ивар, оглядывая дальний край стола.

- А, тут, - Буслаев сыто рыгнул, швырнул под стол кость, мяса на которой осталось разве что для очень трудолюбивой собаки, - икра красная, икра черная, и икра заморская... - тут рыжий забияка облизнулся, хотя на взгляд Ивара, в коричневых икринках размером с перепелиное яйцо не было ничего аппетитного, - баклажанная. Сказывают, есть в дальних краях такая рыба - баклажан, и несет она эту икру раз в три года.

- Брешут, - мрачно отозвался эриль, - это не на икру похоже, а на яйца лягушачьи. Все-то вы, жители Гардарики, сожрать готовы.

- И то верно, в словенском желудке и долото сгниет, - Буслаев икнул, горло его вспучилось, словно наружу лезла большая жаба. - Давай тогда еще по одной!

Ивар обреченно вздохнул и подставил чарку.

Икра красная оказалась хороша, черная - еще лучше, баклажанную викинги благоразумно пробовать не стали. Кувшин опустел, на смену ему принесли новый, и Ивар вскоре с изумлением обнаружил, что сидит чуть ли не в обнимку с Буслаевым.

- У нас в городе нет бояр! - горделиво вещал тот. - Князя тоже нет! Никаких артист... дрист... ардристократов!

- Аристократов, - поправил дотошный Арнвид.

- И этих тоже! - согласился Буслаев, мотнув рыжей башкой так, что едва не свалился с лавки. - Все мы равны! Подчиняемся только городу... посаднику, которого сами выбираем! А он уже устанавливает законы, собирает по... пошлины.

- Поэтому можно бить морды всем, кроме подручных посадника! - на Нерейда, судя по всему, снизошло озарение.

- А казнить посадник может? - поинтересовался эриль.

- Только изменников, кто к врагу переметнулся, - сурово ответил Буслаев и бухнул кулаком в могучую грудь. - А за прочее в поруб сажают, и только вече может решить, жизнь или смерть.

- А вече - это что? - поинтересовался Нерейд только ради того, чтобы только поддержать беседу.