Солнце цвета меда

Они тем временем угомонились, перестали скалиться и ворчать.

- Ладно, - сказал седой, - пойдем в селение. Судьбу вашу пусть решают старейшины.

Лычко покорно склонил голову. Когда вернулся к своим, Ивар спросил тихонечко:

- Родственники?

- Мое племя, - не очень охотно ответил русич, - я ушел отсюда, когда мне не было и пятнадцати, не хотелось всю жизнь сидеть в чащобе...

Трое невров размашисто шагали впереди. В первых же кустах оделись, натянули портки из шкур, мягкие сапоги. На плечи вскинули громадные секиры - древки чуть ли не из цельных стволов, а на лезвия пошли куски камня, обточенные до невероятной остроты.

Зато поднимет подобное оружие не каждый йотун.

- А что-то ты мелковат по сравнению с ними, - брякнул тактичный Нерейд, поглядывая на Лычко, который хоть и удался ростом и шириной плеч, рядом с соплеменниками выглядел худосочным.

- Такой на свет появился, - русич развел руками, - меня даже в детстве пришибить хотели, оставили лишь потому, что в рубашке родился.

- Боги кого любят, того чаще и бьют, - мудро изрек Ингьяльд, - а волком тоже умеешь становиться?

- Нет, - Лычко почему-то смутился, опустил глаза, - у нас немногие это умеют. Раньше, старики рассказывают, все могли. Но многие так и оставались хищниками, ведь волком проще быть, чем человеком, и волхвы оставили оборотничество лишь для самых сильных.

- Вроде как оружие на крайний случай, - оценил Ивар. - Разумно.

Ручеек, вдоль которого шли, петлял, омывая корни толстенных, в обхват елей, серых, как старые камни.

- Вот и пришли, - сказал Лычко изменившимся голосом.

Ивар завертел головой, надеясь увидеть привычные для Гардарики бревенчатые избы, но деревья лишь чуть раздались в стороны, открывая небольшую поляну. Земля на ней была разворочена, там и сям виднелись настилы из бревен, забросанные сверху дерном, уходившие под них земляные ступени.

- Они что, в землянках живут? - изумился Нерейд.

- Ага, и в дуплах, - Ингьяльд, в мудрой задумчивости часто многого не замечавший, сейчас оказался более внимательным, чем все остальные.

Деревья высились невероятно громадные, вдесятером не обхватить, многие с дуплами. Из них, отодвигая занавесы из шкур, выглядывали любопытные детские рожицы. Грязные, звероватые, не сразу и поймешь, что люди, а не детеныши какой-нибудь лесной нечисти.