Солнце цвета меда

- И что это такое? - спросил Нерейд, с недоумением вглядываясь в открывшуюся впереди мешанину островков, полосок воды, колышущихся зарослей камыша и неестественно зеленых лужаек.

- Болото, - ответил Ингьяльд, словно Болтун страдал слепотой.

Воздух дрожал от дружного кваканья. Сидевшая на большом листе кувшинки изумрудная жаба, покрытая крупными, с горошину, бородавками, некоторое время созерцала викингов с видимым неодобрением, потом решила, что они существа подозрительные. Лист чуть качнулся, раздалось "Бульк!", и жаба исчезла.

- Я вижу, - Нерейд посмотрел на эриля с таким презрением, словно тот только что признался в скотоложестве. - И нам что, через это идти?

- Боюсь, что да, - сказал Лычко, - другого пути нет...

- Фу! - на лицо рыжего викинга выползла гримаса отвращения. - Ненавижу болота! Лягушки, жабы, мерзкие, скользкие. А под водой еще пиявки, жуки всякие...

- И упыри, - добавил Лычко рассеянно.

- Что за упыри?

- Скользкие, мерзкие, - доступно пояснил русич. - Только еще с большими зубами.

Вода в нескольких шагах от берега забурлила, из нее высунулась округлая желтая голова. Белесые глаза, похожие на плошки со слизью, уставились на людей с мутной злобой.

- Вот один, - Лычко для особо недогадливых показал рукой, - вышел поздороваться...

Тучи, плотной серой пеленой окутывающие небо, на мгновение разошлись, на болото упали солнечные лучи. Упырь зашипел, мгновенно ушел под воду, только мелькнуло желтое пятно.

- Солнца не любят, - передернув плечами, сказал Ингьяльд.

- Не пойдем, - согласился Ивар, извлекая из ножен меч, - но добрая сталь тоже мало кому приходится по вкусу. Вперед!

На болото ступили осторожно, озирались по сторонам - вдруг высунется откуда желтое, зубастое, ухватит за ногу.

Шли поначалу по островкам, по мягко пружинящим кочкам. От сладко-горького запаха болотных растений кружилась голова, возбужденно пищали комары, обрадованные нежданно явившимся на болото угощением.

- А это точно не упыри? - ворчал Нерейд, хлопая себя по лицу. - Маленькие, летающие...

- Близкая родня, точно, - отвечал Ингьяльд, лицо которого от укусов и расчесывания распухло, став похожим на красную подушку с дырочками от уколов иголкой.

Потом островки стали реже, пришлось ступить в темную, мутную воду. Она доходила до пояса, но идти было страшно - вдруг ухнешь в яму, окунешься с головой. Двигались медленно, прощупывая дно палками, мечей не выпускали из рук.