Солнце цвета меда

Лицо его было белым, и чувствовалось, что эрилю тошно даже просто смотреть в сторону упырей.

- Ну-ну, - буркнул Нерейд, - только не обкакайся со страху. Тут и так воняет, без тебя...

Придумывал Ингьяльд до самого вечера, кусочек ровной земли весь исчеркал рунами. За один день похудел так, что рубаха болталась на нем словно на пугале, а бородка напоминала нарост мха на очень тощей сосне.

- Готово! - выкрикнул в тот момент, когда солнце, наполовину скрывшееся за далеким лесом, прорвало завесу туч, и на воду болота лег желтый дрожащий отблеск.

Упыри, уже клацавшие зубами от нетерпения, с недовольным шипением попрятались.

- Давайте сюда оружие, - голос эриля подрагивал от радости, а глаза светились торжеством.

- Свой меч не дам, его только испортишь, - буркнул Ивар.

К Ингьяльду выстроилась настоящая очередь.

Он спешно рисовал на клинках надпись из нескольких рун. Те на мгновение вспыхивали золотом, потом гасли, но с лезвий не исчезали, оставаясь тонкими черными линиями, словно вплавленными в металл.

- И что это? - поинтересовался Нерейд, когда его меч был украшен подобным образом.

- Теперь он будет жечь упырей не хуже солнечного света, - ответил Ингьяльд, склоняясь над оружием Лычко.

Над болотом сгущались сумерки, от водной глади поднималась густеющая дымка. Быстро превращалась в самый настоящий туман. Из него слышалось кваканье, писк и такое хлюпанье, словно по грязи елозила пузом лягушка с быка размером.

- Сейчас на приступ пойдут, - предположил Нерейд, вслушиваясь в приближавшееся чваканье.

- Огонь зажигайте, - велел Ивар.

Дров собрали с гулькин нос, но сражаться с упырями в темноте стал бы разве что безумец.

Пламя вспыхнуло слабое, жалкое, разогнало мглу на несколько шагов.

- Я сейчас, - эриль подошел к костру, шатаясь. Видно было, насколько он изнурен - руки подрагивали, под глазами повисли черные мешки. - Сделаю, чтобы горел до утра...

Руны загорались неровным светом, от них летели шипящие зеленые искры.

Потом словно втянулись в костер, тот вспыхнул, на мгновение вырос, став чуть ли не вдвое больше. Затем пламя опало, но горело теперь ровно, мощно, видно было, что его не залить водой, не забросать грязью.

В огненных языках проскакивали синие искры.

Над болотом прокатился тоскливый вой. От него дрожали поджилки, хотелось выронить оружие, а самому стать мышкой и забиться в норку.

- В круг вокруг костра! - крикнул Ивар. - Ингьяльд, оставайся в середке.