Див

Придется, говорю Марусе, его к нам на аркане тащить. Ну, заходи же, не стой в дверях.

А навстречу дорогому гостю уже спешила хозяйка с дитем на руках. Была она очень хороша собой, дородна, стройна, белолица, только чуть полновата после рождения второго ребенка. С женой Матвею на редкость повезло. Она сочетала в себе не только красоту, но и ум, цепкий бабий ум, нередко граничащий с хитростью, но от этого, пожалуй, только более ценный. Хозяйка она была, каких мало. В доме все блестело чистотой, всегда был готов вкусный обед, муж и дети были ухожены.

Казалось, что ни одно достоинство, ценимое в женщине, не прошло мимо нее и ни один недостаток не испортил этих достоинств. Был у нее только один маленький грешок, даже не грешок, а грешишко – не могла она переносить, если кто-то вдруг ей не восхищался, а более всего не любила тех, кто в чем-то был ее лучше. Трудно поверить, но такие иногда встречались. С ними Маруся старалась общаться пореже, при встрече была суха и нелюбезна, и завоевать ее расположение они могли, только опустившись до самого низкого уровня. Нетрудно догадаться, что Егора она обожала. Он в ее глазах был настолько жалок, настолько не имел шанса добиться в жизни хоть чего-нибудь, что она могла снисходить к нему без всякого ущерба для своего самолюбия.

Она вынесла к нему свое шикарное тело, продуманно оформленное обтягивающей кофтой и ребенком на руках, словно богиня, сошедшая на землю лишь за тем, чтобы ощутить тепло всеобщей любви. А Егор стоял перед ней, маленький и бесправный, лепеча какую-то ахинею и судорожно пытаясь вспомнить имя ребенка.

-Ты же еще не видел своего второго племянника! – Матвей забрал у жены пищащую драгоценность. – Ну-ка, Митенька, поздоровайся с дядей Егором.

Дядя Егор, абсолютно не умеющий общаться с людьми, все же знал, что детьми, особенно новорожденными, надо безоговорочно восхищаться, поэтому начал расточать комплименты новоявленному своему родственнику, хотя, сказать по правде, тот совсем не показался ему красавцем. Был он каким-то красным, скрюченным, сморщенным, вообще мало похожим на человека и к тому же все время премерзко то ли скрипел, то ли мяукал.

И когда вдосталь накушавшаяся похвал мамаша унесла его в дальние комнаты, Егор вздохнул с облегчением.

Следующим испытанием для Егора стала экскурсия по дому, двору, саду и огороду, которую не замедлил провести его брат. После затхлой конурки Егора Матвеев дом казался дворцом. Все в нем было настолько безупречно, что даже раздражало.