Спасение мира

Однако никуда он не ушел, просто лег там, где стоял, у самой двери.

- Вы бы тоже ложились пока, – прошептал Чандруппа. – Я посижу тут. Может братец в себя придет.

- Да ладно… – ответил Тиррал. – И спать уже неохота, со всеми этими делами. За окном надо последить. Ничего там не видно?

- Темно очень, – ответил южанин. – Ничего не разберешь. Лонди, когда тут стоял, вроде бы видел что-то, кто-то двигался внизу. Шуршало, говорит. Но потом все стихло.

Чандруппа отошел к окну и осторожно высунулся из него. Некоторое время он провел в таком положении, потом влез обратно и снова подошел к Тирралу.

- Знаете, что я думаю, господин Тиррал? – вдруг начал Чандруппа. – Прямо под окнами нашими идет небольшой карниз. Я, когда сюда лез, посмотрел – нормальный, крепкий, не выкрошенный. Я сейчас обвяжусь веревкой, да и слажу к соседнему окну, посмотрю, что там такое происходит. А вы меня подстрахуете.

- Нет, – возразил после недолгого раздумья Тиррал.

- Лежит, бревно-бревном, – удрученно ответил Чандруппа.

- Мага лучше не будить.

- Может, Тара этого? – спросил браконьер. – Я полезу, он подстрахует, а вы посторожите?

- Неудобно как-то его будить, – засомневался Тиррал. – Он-то вообще к нашему делу сбоку припека. Да и… чего мы там увидим-то? А если тебя самого увидят? Слетишь на эти кучи, костей не соберешь.

Чандруппа вздохнул.

- Может вы и правы. Но все равно любопытно. Старикашка наш … все крутит, крутит чего-то. Не нравится он мне.

- Попробуй его с утра прижать, послушаем, что скажет.

- Это-то конечно… – протянул Чандруппа. – Но ежели он решит молчать … тогда придется задержаться. Если вы меня понимаете, господин Тиррал.

- Понимаю, чего уж там…

Некоторое время сидели молча. Свет за дверью снова почти погас, голосов не было слышно.

- Идите спать, господин Тиррал, – повторил Чандруппа. – Я вас перед утром разбужу, подежурите.

- Ладно, – не стал противиться тот. – Буди если что.

- Ага, – откликнулся браконьер.

Тиррал на ощупь нашел свое одеяло и, против ожидания, тут же провалился в сон.

Проснулся он сам. За окнами явственно серело, еще не утро, но уже и не ночь. Удивленный, что его никто не разбудил, он тихо встал. Вокруг двери все также обрисовывался мерцающий прямоугольник света. Около нее, прижавшись к ней ухом, сидел Лондруппа, живой и здоровый.