Спасение мира

Взгляд ее задержался на Тиррале.

- Неужели уважаемый господин Тиррал так и не расскажет нам всем о целях своего похода? – последовал вопрос, заданный подчеркнуто уважительным, чуть ли не подобострастным тоном.

- Всему свое время, уважаемая Таресида. Напомню, что я совершенно не настаивал на том, чтобы вы или кто-либо присоединились к нам.

Тарплидав ухмыльнулся, но промолчал. Тиррал понял, что начинает закипать. Таресида могла вывести из себя кого угодно.

- Но ведь вы же понимаете, что мы все сгораем от любопытства.

Да я же не за себя прошу, а за моего брата. Неужели он так и сгорит, не утолив свою честь?

- Честь не утоляют, – заметил Тарплидав, но сестра не обратила на него внимания.

Тиррал не успел ответить.

- Я так думаю, – вступил в разговор Рри. – Здесь все дело в доверии. Вопросы чести – очень важные вопросы и в большинстве случаев они лежат выше всех прочих. Но бывают и исключения.

- Какие исключения? – раздраженно спросила Таресида. Маг в качестве собеседника ее явно не устраивал.

- Самые разные, – спокойно отвечал Рри. – Я так думаю, что уважаемый наставник Бомбар сможет вспомнить несколько случаев, когда благородный господин поступался своей честью ради дел, которые считал более важными.

Расположившийся со всеми удобствами и прихлебывающий чай Бомбар кивнул.

- Действительно, такие случаи были. Взять хоть Прунтиала, его история положена в основу замечательной книги «Вдохновение», приписываемой Дурму. Этот Прунтиал, принадлежавший к одной из знатнейших фамилий Арданчуата, будучи оскорблен своими товарищами, не стал требовать от них немедленного удовлетворения, так как надвигалась война.

Когда она закончилась, выяснилось, что все оскорбившие его убиты или умерли от ран и болезней, а сам он остался цел и невредим. Но так как честь его все еще требовала восстановления, то он был вынужден решать этот вопрос через храм Моря в Бурране. Там в вопросе разобрались досконально. Само оскорбление состояло в том, что Прунтиала обвинили в карточном мухлеже, в то время как он играл честно. На него наложили епитимью – не играть два года, два месяца, два дня и два часа. Хотя он и возражал – его оскорбили и на него же и епитимья, но боги решили так, а судиться с ними – себе дороже. Делать без карт ему стало нечего, он поехал куда-то на Север и совершил там великие подвиги, а вернувшись в Столицу женился.

- Занимательная история, – пробормотал Тиррал.

- Однако мы отвлеклись, – снова заговорила неумолимая Таресида.