Всё летит в бездну

— Мешает, — заявляют норятели.

— Слышите, слышите? — сердито говорит портной. — Вот как они ко мне относятся. Вот она, благодарность. А я, промежду прочим, помогать пришёл.

— Тоже копать? — спрашиваю я.

— Копать?! — старик так и взвивается. — Юнец, да ты в своём уме? Руки такого мастера, как я, бесценны, их нельзя повреждать каким-то там дрянным копанием!

— А чем ты тогда помогаешь? — не то чтобы дружелюбно спрашивает Гилберт из-за моего плеча.

— Ах вот как, и вы туда же, и даже ты, — ядовито говорит дедуля.

— Что ж, ничего удивительного. Я давно уже знаю, что никто, никто не любит бедного дедулю Йоргена...

С этими словами он усаживается на землю, перегораживая проход и вынуждая норятелей высоко поднимать руки над его макушкой, чтобы ненароком не зацепить дедулю. Видимо, по этой причине в работе случается сбой, и несколько щедрых горстей земли сыплется дедуле на голову.

— Виноваты, — просят прощения норятели, но дедуля не верит в их искренность.

— Вы так и хотели, я точно это знаю, — шипит он, протискивается мимо нас и наконец уходит.

Нам указывают, где приступить к работе, и мы принимаемся за дело. На мой взгляд, Гилберт излишне медлит: сперва он отбивает затвердевшую землю киркой, затем неспешно вонзает в неё лопату. Кажется, он даже ищет какой-то особый угол для погружения, но это уж, наверное, мне показалось. Подобное было бы слишком — будто есть какая-то наука копания лопатой, ха!Я думаю, что Гилберт просто не способен работать быстро из-за возраста, ведь он всё-таки уже не молод.

Но хотя бы одному из нас нужно приложить все силы, чтобы поскорее завершить дело, и потому я отбрасываю землю так резво, как могу. При этом я воображаю, что участвую в состязании землекопов.

— Не спеши, быстро устанешь, — вмешивается Гилберт, когда я в своих мечтах уже опережаю с десяток соперников.— Да ничего подобного, — заявляю я, наваливаясь грудью на черенок. — И не подумаю замедлиться. Ты это говоришь только потому, что боишься от меня отстать.

Он лишь хмыкает и продолжает ковыряться на одном месте.Но вот наконец даже мои силы иссякают. Я приваливаюсь к стене, пытаясь отдышаться, и грустно осматриваю волдыри и ссадины на ладонях. Гилберт между тем всё так же размеренно продвигается вперёд, шажок за шажком.

— А, у тебя талисман силы! — догадываюсь я.

— Было бы неплохо, но нет, к сожалению, — отвечает мне Гилберт, не прерываясь.

— Тогда почему ты даже не запыхался? Стой, я знаю.