Всё летит в бездну

Я опускаюсь на каменную скамью и вздыхаю, глядя на небо в узорных прорезях юной листвы.

Глава 2. Помни: не бывает дармовых услуг

— Кхе-кхе, — раздаётся деликатное покашливание сбоку.

Я оглядываюсь и вижу одного из гостей — вроде бы мы и раньше встречались, но не вспомнить, где. Он по уши завёрнут в кружево и бархат тёмно-синего оттенка, совершенно не подходящего к желтоватой коже одутловатых щёк. Светлые волосы заплетены в косу, переброшенную через плечо. А ещё у него длинные белые усы, аккуратно причёсанные.

Тёмные, глубоко посаженные глаза виновато помаргивают, но уходить человек не торопится.

— Простите, не хотел вам помешать, — осторожно произносит он. — Вы не узнаёте меня?

До чего же не люблю такие моменты!

— Что вы, конечно, сразу узнал! — говорю я неискренним голосом. — Кажется, мы встречались на одном из приёмов в Третьем королевстве?...

Раз он знатного рода, смело можно упоминать какой-нибудь приём в каком-нибудь королевстве — с большой вероятностью он мог там побывать.

Мой собеседник выдыхает, и напряжённое выражение покидает его лицо.

— Да, да, какая у вас чудесная память! — с облегчением говорит он мне. — Вы позволите, я тоже здесь немного посижу?

— Конечно, конечно, — притворно оживляюсь я и двигаюсь по скамье, освобождая место.

— Какой сегодня замечательный день, — лучится радостью незнакомец, потирая пухлые ладошки. — Дух праздника витает в воздухе!

— Это точно, — говорю я, и остатки хорошего настроения уходят на то, чтобы придать голосу хоть немного приветливости.

Всё, больше ни капли не осталось, а я к тому же голоден и в такое время всегда бываю не в духе. Пусть он только ещё откроет рот...

— Наверное, вы ужасно рады этой свадьбе?

Толстяк шевелит усами, улыбаясь. Его глазки блестят.

— Нет, — мрачно заявляю я. — Не рад и мечтаю оказаться подальше отсюда. И день сегодня отвратительный. Я не выспался и голоден. И хочу побыть в одиночестве.

Гость вскакивает так быстро, будто скамья под ним раскалилась.

— Ох, простите! — испуганно произносит он. — Не хотел вас беспокоить! Конечно, я уйду!

И он улепётывает (довольно быстро, учитывая телосложение).

«Сбегу», — бьётся в голове. Но нет, нет, так нельзя. Хоть бы этот назойливый не оказался сплетником.

Чуть позже я пробираюсь в свою комнату, тщательно выбирая путь и укрываясь то за одной, то за другой дверью, чтобы проходящие мимо не заметили меня. Слышу, меня зовёт отец, но не откликаюсь.