Эвкалипт

Тем временем, расписывая свою историю, Сущность явственно ощущала, что будущее происходит прямо сейчас и Эвкалипт все быстрее раскручивает мировую ось, где время перестает безумием голосить, а превращается в умиротворяющую «недвижимость».

— Так вот о чем мне говорила Гора, а я то думала, что перец и кофе — это просто суп космоса, который возвращает ее в жизнь, а на самом деле данный напиток прекращает движение времени и пространства, и вместе с этим заворачивается в причудливую живую трубочку, где Эвкалипт становится видно во всей его красе.

— Так оно так, но предаваясь писательскому мастерству ты отдаешься тому же, что и я, Середина! — Гора гулко засмеялась, распугав всех местных животных.

— Теперь мне кажется, что я готова к окроплению себя на новое Имя. Литературой мне заниматься еще долгие тысячелетия, а Имя само по себе не появится из пустоты!

Середина встала из-за стола и направилась к еловому источнику, возле которого нужно было присесть пять раз, а потом обмахнуться пером желтой птицы семижды семь, все это время почтительно находясь в молчании.

«Имя распеваю тебе моим же настроением и красотой сердечной! О, Гора, Эвкалиптом мне ты натурально расписала свою славность и это очень приятным действом оказалось. В этом и есть перец — ты моя Родительница, Гора! Как же это прекрасно! Да прибудет с нами вечный Космос!».

Так оно было, и литературное творчество растянулось до самой незримой из возможных перспектив будущего. Сущность и Гора, Середина и Эвкалипт, Дерево и Перечное кофе: все эти имена вскоре сольются в нечто единое — во Имя нового Времени!

Встреча с гермафродитом

«Эвкалипус Доминус Абракадабра» — звонко зазвучало в голове у Сущности.

Она распевала во внешних мирах великолепие звездное природное, которое над телом парит, безмерностью охватывая свои ловкие пальчики.

Все слова поместились на соринке во глазу, пепел смахнул себя с писательского стола — открылась дверца в потустороннюю реальность: дверь оказалась Источником и купелью с мерцающей водой, куда, по обыкновению, погружают новорожденных.

И наша Сущь тоже оказалась новорожденной, но то было только в мире забытого сна. Она являлась дочерью и сыном Горы-Эвкалипта, и листком Зеленого Сатурна лежала на руках у края небесного.

Рот, предвидя скорое обновление, растягивался в улыбках: «У меня вскоре будет новое Имя!». Радовалась Сущь и танцевала, и трепетала облачными созвездиями, что потерялись в тончайших складках платья Космоса.

Имя торжественно показалось в Источнике.