Самозванка. Кромешник

И наводила она на мысли скорее о подземельях, полонённых чудищах и, почему-то, старцах в колючих власяницах. Упыря аж передёрнуло. Не спасали даже резьба с инкрустацией и свечник.

Сполох, будучи одним из главных чародеев-динстманнов Её Величества, мог претендовать на нечто более презентабельное, но предпочитал скромный кут в неприступной – и редко посещаемой посторонними – Башне, вдали от двора и всех его условностей.

Каморка состояла из трёх комнат с кладовой, имела узкие, обрешечённые окна, тщательно оберегаемый от использования очаг, несколько жаровен, расставленных по углам, и, разумеется, трофейных чучел.

Над очагом лукаво помаргивал инкрустированными зенками безобразного вида ящер с перепончатым воротником, встопорщенным короной вкруг тупого, бугристого рыла. А у окошка притулилась обряженная в пестрядевый саян[1] гарпия.

Привычный к эксцентричным интерьерным пристрастиям белого чароплёта, Адалин равнодушно оглядел безукоризненно прибранные покои и уселся на застеленный шкурой сундук, поджидая, пока хозяин выберет новый кафтан.

Спутник, ласка Искра, тоже как будто полупрозрачный, в зимней ещё шубке, вынырнул из теней колдовского логова и насторожился, разглядывая гостя. Позёмыш тотчас пропихнул вострую мордочку в прорезь между застёжками дублета с упреждающим ворчанием. Упырь насмешливо огладил ревнивого горностая между ушами. Искра отличался ехидным и непредсказуемым нравом. А ещё кровожадным сверх всякой необходимости. Черты эти Спутник явно унаследовал от хозяина. Когда коронного чародея спрашивали, почему тот назвал ласку Искрой, ведь тот же мальчик, Эльзант неизменно пожимал плечами с ядовитым «я тоже».

– Давно хотел спросить, – неспешно проронил Фладэрик, разглядывая чешуйчатое страховидло на стене. Рубиновые глазки отчётливо косили, отчего чудище выглядело скорее обескураженным, чем угрожающим. – Откуда такая дивная расцветка?

– Расцветка?

Тегейриан небрежно стянул шнуровку куртки из вываренной кожи с тиснением на рукавах, прошёл к одной из жаровен, приласкал преданно полыхнувший огонёк, отщепил сгусток и, не глядя, запустил через комнату.

Упырь не отреагировал.

Непринуждённая лёгкость исполнения искупала показушность. Бесцветный Эльзант обернулся и приветливо улыбнулся в ожидании пояснений:

– Ты про белизну? – уточнил он равнодушно.

– Похвальный аскетизм, – кивнул Адалин с усмешкой. – Изысканно.

– Рад стараться! – Эльзант, ядовитый похлеще болотной гадины, отвесил насмешливый поклон. – Вообще дурацкая оплошность.