Самозванка. Кромешник

Один опыт… вразнос пошёл. Очнулся на следующие сутки уже таким, – чародей склонил макушку цвета лебединого крыла.

Фладэрик задумчиво кивал. В висках пульсировало.

– И что за опыт? – подбодрил прелагатай, размышляя.

– Удивительно, – Тегейриан всё забавлялся со светляками. – Ты, помнится, тогда и бровью не повёл. Лет тридцать же прошло, – прикинул он с усмешкой. – А теперь чего?

– А теперь, кажется, Наследник чем-то подобным балуется, – неохотно отозвался Адалин. «Как бороной вспахали», «башни-пограничники ходуном ходили», – шептал в голове голосом обезглавленного Ваа-Лтара Гристоф.

А позади едва слышно шелестела свежая шалга в Холмах, где по выбеленным камням тихо перекатывалось битое стекло. – Вот, хочу узнать, чем именно.

Тегейриан, поджарый и белёсый, изогнул бескровный рот в подобии усмешки, понятливо сощурил яркие глаза и кивнул:

– Ага. Значит, началось?

[1] Пестрядь – грубая льняная ткань из разноцветных ниток, обыкновенно домотканая. Саян - распашной женский сарафан, на подобие высокой юбки с проймами или помочами, которыми придерживалась под плечами.

Глава 3. Не обо всём стоит сказывать

Опрятные покои Башни Мастеров, красноглазые чучела, выстеленные мехами сундуки и жонглирующий молниями чароплёт медленно выцвели, а из небытия проступила иная, значительно менее приятная картина. Фладэрик поморщился и решительно изгнал воспоминания. Проникновенно стрекочущий у ног Искра вызывал куда больше тёплых чувств, чем оглушительное вороньё и воркотня клятых дам.

– Вероятно, мессиру есть, что сказать? Сегодня в тронном зале ты был весьма настойчив… – Королева скормила прожорливым пернатым очередную крысу и неспешно обернулась.

Густая копна медовых волос спускалась по плечу атласными волнами, изысканно обвитая низками крупных жемчугов, серебряными нитями и дивной красоты капелью алмазных бус. Продолговатые резные серьги загадочно мерцали. Айрин едва приметно улыбалась, томно опустив длиннющие ресницы. Фладэрик, напротив, хмурился, напряжённо озирая птичьи узилища.

Чёрные твари отчаянно клацали окровавленными клювами и норовили уцепить кусок пожирнее. Если не из подачек, то, на худой конец, из соседского бока. Прямо как придворные лицедеи.

– Много всего творится в подлунном мире, да не обо всём стоит сказывать, – усмехнулся Адалин, подумав. – В нагорьях Враэрдэа зима выдалась скверная, смёрзлись до дна Пратс и Выглинка, отчего князь Эрцлафа тотчас двинул войной на князя Гвэртэврана, недомерка шестнадцати лет от роду.