Самозванка. Кромешник

В каждой корчме свой Идиль Пресветлый соловьём разливается, уши чужие насилует.

– Идиль?! – ожидаемо восхитился Радэрик. – Как в Сказании?

– Скорее, как в частушках, – ехидно фыркнул Адалин. Забористый фольклор Идиля – рыцаря из выспренних баллад – честил что в хвост, что в гриву. Удивительно, как разнилась с пафосными виршами «Идильгиона» народная молва. Юноша, чей разум сельская поэзия пока щадила, непонимающе нахмурил аккуратные брови. – Забудь. Рано тебе… наверное. В общем, не заметил я, чтоб Рейес вводил новые поборы.

Разве, с виноделен. Данэль Херемиас – на диво мудрый правитель. Несмотря на страсть к стеномазам, – заметил между делом Адалин, не без улыбки вспоминая солнечные виноградники и мягкие холмы.

– А правда, что он в молодости тайком на девке из балагана оженился? – Ясные глаза братишки блестели совершенно детским любопытством.

Упырь осклабился, пощипывая свежевыскобленный подбородок.

– Не пойму, то ли компания твоя так на тебя влияет, то ли, и впрямь, невесту тебе сговорить пора, – заключил старший почти всерьёз.

– Ведь один миннезанг[4] на уме.

Радэрик зарделся и что-то сбивчиво забормотал. Склонность к румянцу уже смахивала на лихоманку. И Фладэрик все же снизошёл до более вразумительного ответа:

– Эдельмиру Элену девкой лучше не обзывать. Хоть нрав у неё и веселый.

– Так королева Ардуайна… – Доверчивое личико младшего из братьев Адалин вытянулось.

Старший только покивал:

– Мира Эле, танцовщица из приграничного Ваэзэлла. Правда, народ тамошний её за это лишь крепче любит.

Ты, я так понимаю, творчеством Трайгля Босого увлёкся? – догадался Фладэрик. Отрок потянул плечами. – Ладно, Князь с тобой. Изящная словесность – не самая свирепая юношеская хворь. Авось, отпустит. – Упырь решительно поднялся с кресла. – Трайгль – человек порядочный, хоть виршеплёт и ходит без обувки.

– Ты его видел? Вживую? – встрепенулся Радэрик.

Старший Адалин задумался, стоит ли травмировать воображение мальчишки подробностями или пощадить репутацию нового кумира, куда более разудалого гулёны и бражника, чем можно было подумать, слушая до икоты лиричные творения да воочию любуясь на стальные зенки и постную, возвышенную рожу.

– Случалось. Вместе на острова ходили на галее, – уклончиво ответил Адалин.

– По морю? – восхитился отрок.

– Ну, очевидно, не по воздуху. – Фладэрик уже натягивал поверх шёлковой туники, смердящей за версту лавандой, роскошный аксамитовый кафтан, неудобный, как иные кандалы.