Самозванка. Кромешник

Капуста – видимо, капуста, хотя уверенности сизый окрас и несъедобный аромат не внушали – стремительно отвоёвывала пространство.

– Фладэрик! – страшно кривя физиономию, вероятно, всё-таки обрадовался Ирджи и брезгливо вытер заляпанные сапоги о заросли плюща, что милосердно прикрывали треснувшую стену. – Здравствуй! Не ждал тебя увидеть. Приехал на гоминиум поглядеть?

– Ну да, – Адалин привычно раздвинул губы и подождал, пока Командир оставит безнадёжные попытки избавиться от налипшего на голенища непотребства. Джебрик насилу отплевался и махнул рукой.

– Курвино племя… Не приведи Князь, разъест ведь! Видал, чем нынче солдат потчуют?! Да и в Стяге не лучше! Был бы жив батюшка твой, передушил бы голыми руками умников, что это выдумали!

– М-да, – пожимая протянутую ладонь, старший Адалин старался не смотреть, как подоспевшие к месту катаклизма слуги старательно сгребают угощение обратно в кадушки. – У меня разговор, Ирджи.

– За брата пришёл просить? – понятливо улыбнулся Джебрик и сощурил бледно-серые, неизменно воспалённые от ветра и бдения глаза.

Фладэрик пожал плечами:

– А стоит?

– Нет, дорогой, – стареющий вояка тряхнул седеющими волосами, собранными в короткий хвост, и усмехнулся. – Радэрик – достойный юноша. Я с радостью приму его Близким. Если ты не попросишь об обратном, разумеется, – Ирджи понизил голос и подступил поближе.

Не сговариваясь, навьи двинулись вдоль стены. Ирджи наблюдал за упражнявшейся с мечами солдатнёй. Фладэрик больше изучал самого командира.

– Думаю, слухи тебя не миновали, – начал Джебрик.

– Стяг по лавкам рассадят. Корнэль, как проведал, чем дело пахнет, разом отбыл. И я скоро к нему присоединюсь. У нас есть… воины. И соседи. Твои, между прочим, министериалы.

Упырь безмятежно уставился на ворон, обсевших жирной грязной полосой конёк ближайшей крыши. Ирджи шмыгнул некогда перебитым носом.

– Сдаётся мне, скверные времена настали, Фладэрик. И, стыдно говорить, я рад, что Данжик… пропал без вести, того не дожидаясь.

– А младший Корнэль?

Подданный покосился на прелагатая, сурово сдвинул пепельные брови и кивнул.

С какой-то жуткой, неправдоподобной омертвелостью во взгляде.

Адалин понял.

***

Королева Айрин, дивноокая владычица Каменной Розы, госпожа и повелительница всея Олвадарани, аккуратно разбирала переложенную самоцветами, перевитую золотой проволокой причёску и деликатно складывала извлекаемые драгоценности небольшой горкой на столе подле посеребрённого стекла, где отражался безупречный, трепетный лик.