Приключения профессора Марка Пигги

Иногда ему снилось, что он где-нибудь на площади или на приеме оказывается голым, ходит как ни в чем не бывало, принимает шампанское у официанта и беседует о погодах, не сразу понимая, что на него косятся.

Чувство так себе. Немного бодрит, конечно, но лучше бодриться другими способами.

Встретив на пути еще несколько тазов и нечто, оснащенное длинным рычагом и валиками, что он определил как реликтовую машину для отжима белья, Маркус убедился, что находится в заброшенной прачечной.

Наконец, продвинувшись вдоль столов на полсотни метров, он дошел до открытой стеклянной двери, выпустившей его на замусоренный кирпичный двор, окруженный постройками начала индустриальной эпохи.

Посреди двора на вычурной для такого места резной скамейке сидела мертвая дама с запрокинутым к небу лицом, бережно оттененным зонтом. Распущенные волосы спадали вниз, едва ни доставая земли. На плече у дамы сидела птица – белоклювый грач с бусинками-глазами, пристально следящими за пришельцем.

Сам не зная почему, Маркус кивнул ему в знак приветствия. Что еще страннее, птица ему ответила.

Профессор несколько постоял в раздумьях. Мертвые тела давно его не пугали – просто совокупность сведений и улик, упакованных в белковую оболочку: пол, возраст, причина смерти. Если вспомнить, что они студентами вытворяли в морге… (Говорят еще, что девушки боязливы!) Так смотрит на стеллаж старый библиотекарь, мельком отмечая пустое место, где обычно красуется коралловый корешок «Улисса».

«Кто это настолько заскучал в жизни, что решился полистать этот фолиант?» – только и мелькнет в его голове с ноткой удивления.

В даме же, посаженной кем-то на скамью или прямо на ней скончавшейся, было нечто притягательное. Маркус попробовал разобрать подтекст этого магнетизма – композиция, эротика, любопытство? Но ни к чему определенному не пришел.

Сделав для приличия полукруг, он приблизился к скамейке с той стороны, где белые пальцы дамы сжимали рукоять старомодной кружевной парасоли, стараясь разглядеть морфологию этой постмортальной сцены.

Однако никаких штативов и проволочек не обнаружил. Приходилось снова говорить себе, что все это происходит во сне – и так же снова себе не верить, настолько явственны были ощущения.

Пока Маркус словно краб двигался бочком по двору, грач с любопытством следил за ним, склонив набок голову.