Солнце цвета стали

Эх!

- Потом заморишь, - ответил Ивар, который чувствовал, что от усталости не поднимет даже тонкий прутик. - В Вальхалле.

Загребные опустили весла в воду, послышался плеск, и драккар, неторопливо отвалив от берега, принялся разворачиваться драконьей головой к выходу из фьорда.

На этот раз обреченный в жертву конь был вороным, без единого светлого пятнышка. Роскошная смоляная грива блестела, в глазах стоял испуг, а под шкурой перекатывались выпуклые мышцы.

- Красавец, - одобрительно сказал покупавший животное Арнвид, - богам должен понравиться!

Конунг лишь хмыкнул, но не сказал ничего, а по выразительности его лицо могло поспорить с плитой древнего алтаря, сплошь покрытой странными корявыми рунами.

Сверкнул клинок, ловя свет взошедшего недавно солнца, и с обманчивой нежностью коснулся лошадиной шеи. Животное дернулось, из горла его вырвалось ржание, быстро перешедшее в смертный хрип. Густая алая струя плеснула на жертвенный камень, заливая выбитые в нем надписи.

Арнвид заговорил, вскинув к небесам руки. Речитатив быстро перешел в заунывную песню, слова которой вызвали в мышцах Ивара дрожь, а в голове - неясный, путающий мысли гул.

Кровь пузырилась на жертвенном камне, словно тот вдруг нагрелся, стоявшие вокруг него древние деревянные идолы, что изображали богов, скрипели и слегка раскачивались, на едва различимых лицах злобно сверкали глаза...

А затем вдруг все кончилось.

Эриль замолчал, а алтарь оказался чистым, без единого пятнышка крови.

- Боги приняли подношение! - воскликнул Арнвид, поворачивая к викингам залитое потом лицо.

- Все на корабль, - сказал конунг, пряча в ножны обтертый от крови клинок.

Смеясь и переговариваясь, викинги рассаживались по лавкам. Трех дней не прошло с той ночи, когда в собственной усадьбе был сожжен гордый херсир. Раумсдаль остался позади, погони не было. Если кто из родичей убитого и жаждал мести, ему ничего не оставалось, как отложить ее на потом.

В отваливший от берега драккар вцепились волны, принялись колотить в борта прозрачными массивными телами. Доски обшивки заскрипели, создавая привычную для путешествия по морю негромкую музыку.

Белоснежное полотнище паруса с алым диском посредине развернулось над палубой, и тут же надулось, ухватывая ветер. Боги не подкачали, и корабль стремительно несся на юго-запад, острым носом разрезая воду и оставляя след из белой пены.