Рыцарь пентаклей

- Это же он! Тот торгаш! Который продаёт грязь вашим доверчивым мамам и бабушкам.

- Мою маму в своё время повесили за убийство папы, - ответил кто-то.

- А моя в тюрьме за воровство и бродяжничество. И бабушка вместе с ней.

Предводитель взревел как буйвол.

- Если сейчас же приказ не будет выполнен, никто не получит денег!..

Молчание. Нильса прекратили вычесывать.

Оборотень издал вопросительное: «Ур-р?», но в этот раз на него не обратили внимания.

- Что значит, не заплатят? - обиженно спросила одна из рож.

- Это что ж, мы зря весь вечер и ночь этих торгашей ловили?

- Да! - злорадно ответил главарь. - Ни золотого. Если вы что-то и получите за неповиновение, так это наказание! Так что вперёд!

Взгляды скрестились на Нильсе, которые сложил лапы перед мордочкой и состроил самый грустный взгляд на всём белом свете.

- Нет, ну это уже ни в какие ворота, - сказал один из гнусных, и остальные одобрительно загудели.

- Ай! Идиоты! - вскрикнул предводитель, брызгая слюной.

Гнусные рожи потупили глаза и отвернулись, чтобы не видеть печального взгляда пушистого мишки, а предводитель хорошенько размахнулся и… с воплями поднялся в воздух, облепленный стаей летучих мышей.

Над Сточной улицей раздалось шипение: не бессильное шипение вампира-пацифиста, а громкое, оглушительное и зловещее, наводящее ужас на любого жителя северных лесов и скал.

Нильс, неожиданно оставшийся в одиночестве, неуклюже перекатился и встал на задние лапы. Он приготовился к худшему и спасения не ждал, и потому был озадачен. Вопли бандита где-то вверху отдалялись и становились всё тише. Нильс огляделся, принюхался, с тоской посмотрел в тёмное небо, громко фыркнул и поковылял вслед за напарником.

- Не надо! Пожалуйста, не надо! Не кусай меня! - далеко разносилось над высокими крышами Брунегена, и Нильс гадал, насколько ужасными будут завтрашние слухи.

Шерсть на лапах и животе панды покрылась слоем липкой вонючей грязи. Во многом из-за этого Нильс не любил обращаться в черте города, но сейчас было не до личной гигиены: медведь упорно бежал (хотя верней будет сказать «переваливался») вслед за безнадёжно удалявшимися воплями. Он пыхтел, урчал, шумно сопел, но никак не мог двигаться быстрее Виго.