Рыцарь пентаклей

За деревянной стойкой в полутьме, разгоняемой всего одной дрянной свечой, нашлась старуха, похожая на мумию. Рядом с её головой висел типовой портрет Регента, и они с хозяйкой были чем-то похожи: в чертах картины было столько же жизни, сколько в высохшем морщинистом лице. Атмосферой гостиница больше всего напоминала склеп - тишина, затхлость, запах воска, нафталина и кошек. Старуха, пристально глядя на Орди, без слов протянула зеленый медный ключ с неаккуратно вырезанным на деревянном брелоке номером.

Орди полез в кошелёк и на всякий случай дал владелице массивную серебряную монету, которой хватило бы на несколько недель проживания в этом гадюшнике – просто хотел удостовериться, что хозяйка не начнёт шипеть и дымиться.

Старуха взяла монету, ничего странного не случилось, и юноша даже немного расстроился.

- Ну и? - спросил он после того, как поднялся по скрипучей лестнице и очутился у входа в тесную тёмную комнату размером с кровать. В смысле, всю комнату занимала кровать - причём достаточно узкая и, судя по длине, гномья.

Орди, не заходя внутрь, выложил череп на полосатый соломенный матрац, который подозрительно шевелился, стоило повернуться к нему спиной. Фиолетовый глаз потускнел и, если это могло сигнализировать о психологическом состоянии древнего короля, дела были плохи.

- Всё вокруг... Меня никто не помнит! - ошарашенно сказал Тиссур. - Никто! Совсем! Ни меня, ни предков, которые строили Брунген.

..

- Бруне́ген, - механически поправил короля Орди.

- Вот и я о чём! Даже название города поменяли. И во что они его превратили?..

Орди задумался.

- В один из крупнейших и богатейших городов мира?

- Нет! Нет! Это сделал я и мои предки! Это мои завоевания стали костяком империи! Это земельная реформа моего деда привела в город людей! Это мой отец увеличил казну империи в десятки раз! А теперь никто ничего не помнит! Дворцы разрушены, на месте памятников моим предкам пустые постаменты! А когда…

- Тайник.

Тиссур прервался на полуслове.

- Что?

- Тайник, - Орди скрестил руки на груди. – Ты хотел мне сказать, где он.

- Ах да… Конечно… - в презрении Тиссура можно было задохнуться. – Планы изменились. Я не скажу тебе, где тайник, пока ты не поможешь мне вернуть Брунген.

Последнее заявление было настолько безумным, что юноша обратил на него больше внимания, чем на сверхважное «не скажу, где тайник».