Рыцарь пентаклей

В темноте жизнь внутри матраса осмелела, и его поверхность покрылась рябью, как вода в ветреный день. Первые несколько минут король не мог пошевелиться – одолевали дурные мысли. Они просачивались в мозг тонкими ядовитыми нитями, отнимали последние силы, подтачивали волю и туманили разум.

Может, и в самом деле, всё настолько плохо?

Его забыли. Забыли его предков. Улицы, названные в их честь, исчезли, памятники сброшены, дворцы разрушены, победы забыты… И Орди прав, тысячу раз прав: что он сможет сделать? У него нет армии и нет людей, из которых её можно было бы набрать.

Нет верных последователей и слуг. Нет денег, поскольку тайники, скорее всего, уже давно разграблены, так как их устройством он поручил заниматься Вильфранду.

Он не может ничего, даже нормально двигаться. И, похоже, судьба последнего короля древней династии оборвётся тут – в тёмной грязной гостинице, на полном жизни матрасе…

Но затем в соседней комнате раздались звуки, которые обычно раздаются, когда мужчина и женщина остаются наедине.

В иное время подобное позабавило бы Тиссура, но сейчас лишь усугубило потрясение. Это оказалось тем самым «характерным щелчком», о котором пишут в инструкциях. Опуститься ниже, чем есть, настроение Тиссура не могло в принципе, поскольку уже достигло абсолютной отметки. Ему оставался всего один путь: послушать звуки бьющейся о стену спинки кровати, упереться в дно, как следует сжаться и срикошетить в ту часть сознания, которая отвечала за ярость.

- Ну и ладно. Ну и тьма с ними! - прорычал древний король и, собрав волю в несуществующий кулак, попытался приподняться над матрасом…

Он фанатично упражнялся и потерял счёт времени; что-то подсказывало, что снаружи день успел смениться ночью и снова превратиться в день.

Каждый раз одно и то же: он взлетал, держался в воздухе какое-то время, затем терял силы и падал. Это было невероятно тяжело - до криков, до многих часов, проведённых в бреду или без сознания, но всякий раз король упрямо поднимался - лишь для того, чтобы снова упасть.

Раз за разом.

День за днём.

Неделю за неделей…

В этом переулке давненько не видели карет, тем более, таких, как эта. Из чёрного дерева, крепко сбитая, она выглядела так, словно её сразу вырезали из цельного бревна, а не собирали из отдельных частей. Экипаж нельзя было назвать слишком простым: на двери располагался чёрный и практически незаметный герб, а корпус покрывала искусная резьба, - поэтому для его описания больше подошло бы слово «неброский».