Три серебряные монеты (и прочие формальности)

Проходы были узкими, стулья жесткими и ненадежными на вид, а две тучные официантки своими мрачными взглядами могли, казалось, поджечь сухие бревна. А если закрыть глаза и принюхаться, то можно решить, что здесь не еду подают, а нужду справляют.

Юхан хлопал глазами и медленно озирался по сторонам, словно ожидая, что неприятный вид окажется иллюзией и быстро исчезнет, явив взгляду более желанное зрелище. Очнулся юноша тогда, когда кто-то накинул ему на голову тяжелый и пропахший потом плащ.

Вскрикнув, он оступился и грохнулся на пол.

– Кажется, я вешалку сломал, – донесся низкий, грубоватый голос.

– Это не вешалка, это… как его там… Йохан-Пёхан, – прозвучал в ответ голос Иммисандры.

– Серьёзно?

Сильным рывком кто-то сдернул плащ с головы Юхана. Юноша увидел над собой тучного мужчину с залысиной и кустистой бородой.

– Надо же, действительно, пацан какой-то, – констатировал мужик и побрел искать настоящую вешалку для своего плаща.

Юхан поднялся, поискал взглядом Иммисандру и подсел к ней за столик.

Стул под худой задницей заскрипел так протяжно, словно устал от своей неблагодарной работы и собрался наконец развалиться. Но в последний момент все же передумал.

– Меня Юхан зовут, в честь Юхана Блаженного… – начал он говорить, но Иммисандра даже не слушала. Она энергично махала в сторону официантки, которая нехотя покинула свое место и побрела к их столику.

– Принесите чего-нибудь такого съедобного, от чего у меня не будет диареи или язвы, – обратилась Иммисандра к официантке.

– Рыбный суп, – прогудела последняя.

– И чтоб блевать еще не тянуло, – добавила Иммисандра.

– Салат.

– Вот его и несите. Две порции. И две кружки пива.

Юхан вперил стыдливый взгляд в поверхность стола, остро ощущая всю свою нелепость. За все три часа, что прошли с момента знакомства с Иммисандрой, он успел только упасть в ее глазах. И не было ни одного повода показать себя с лучшей стороны!

– Значит, вы юхисты? – вдруг спросила Иммисандра.

Так как внезапный вопрос ввел потомственного квенстонца в новый ступор, ответа ждать пришлось около минуты.

– Да… Нет. Патер и матер не верят особо, только праздники проводят. А я хочу быть юхистом.

– Хочешь быть? А что мешает?

– У нас нет ни одной сутры дома, а на базаре они слишком дорогие. Я знаю достаточно, чтобы хотеть быть юхистом. Но недостаточно, чтобы им быть.