Три серебряные монеты (и прочие формальности)

Иммисандра отметила излишнюю скромность ее платья и решила, что сама приоденет девицу, благо ее гардероб позволяет это сделать с большим вкусом.

Не решаясь подать голос, Мария вопросительно стреляла глазками в сторону Иммисандры. Когда та заметила ее замешательство, ведунья мягко объяснила:

– Не волнуйся, я не потребую от тебя ничего такого, за что тебе было бы стыдно перед твоей семьей. Дело простое – ты ляжешь спать, а я испытаю работу нового ловца снов. А чтоб тебе хорошо спалось, я дам тебе специальный отвар на крапиве.

– Значит, барыня, я должна буду только поспать у вас в гостях?

– Да. Но еще я бы помыла тебя и переодела перед сном.

Мария вспыхнула и озадачилась еще сильнее.

– От одежды зависит качество снов, – невозмутимо врала Иммисандра. – Платье из восточного шелка усилит приятные сны. Это необходимо для калибровки ловца, понимаешь? А хорошенько помыв и надушив тебя, я усилю ток чакры, – здесь ведунья говорила уже чистую правду.

Юхан поприветствовал Марию так, как умел: издал приглушенное «Ы», запутался в ногах и повалился на пол.

– Не обращай внимания, у него всего две извилины и обе находятся ниже пояса, – ответила Иммисандра на немой вопрос Марии, после чего обратилась непосредственно к Юхану. – Ты рано закончил с уборкой. К приготовлению фуа-гра, конфи из кролика и супа «Буйабес» можешь приступать через час, когда петух два раза вскукарекнет. А до тех пор полей мой огород. Но только за синей оградой, за зеленую даже не думай заходить!

Иммисандра присела на корточки, максимально приближаясь к лицу распростертого на полу юноши:

– Сейчас мы с сей девицей… кстати, ее зовут Мария… так вот, Йохан, пока мы с Марией будем в банной комнате, чтоб не смел даже заходить в дом.

Дождавшись утвердительного кивка, Иммисандра поднялась и повела Марию в свою комнату. Юхан тяжело сглотнул, представляя, от какого зрелища отгораживает его ведунья, и уныло поплелся наружу.

«Это испытание на невозмутимость духа, – решил он.

Подбодрив себя этой мыслью, он, тем не менее, не смог унять воспаленное гормонами воображение. Такая несдержанность в помыслах крайне расстраивала Юхана.

Огород, располагавшийся позади жилища Иммисандры, напоминал экзотический дендрарий, аккуратно поделенный на цветные отсеки. Большую часть растительности отгораживал синий деревянный забор.