Три серебряные монеты (и прочие формальности)

– Давайте мы тут все успокоимся и… – попытался вклиниться в перепалку Юхан.

– Не ме-е-ешай мужскому разговору! – перебил козел.

– Да, не видишь, мы тут спорим? – поддержал его Пафнутий.

– Пафнутий, ты забыл, что мы тут поселок твой родной спасаем? – парировал Юхан.

– А вот и мои детки, – захихикал козел, переведя взгляд с собеседников на пространство за их спинами.

Истошный вопль огласил начало бойни. Юхан обратил внимание сперва на то, что люди заметались еще отчаяннее, а «слепцы» хором запели свои мотивирующие мантры.

Затем взгляд зацепился за массивную фигуру рабочего, скрюченную в попытке отодрать большой камень от лица. Но вот руки рабочего безвольно повисли, а тело повалилось наземь. Камень ловко соскочил с лица, представив взору Юхана оголенные кости черепа. Камни подобно гигантским блохам подпрыгивали высоко над землей, а приземлялись непосредственно на чью-нибудь голову или плечо, дробя кости и превращая мясо в фарш. Воздух стремительно насыщался запахом крови.

– Да, да, почувствуйте мой гнев, неверные! – ликовал козел.

Отчаяние Юхана не знало границ. Онемевший и оглушенный, он не мог оторвать глаз от жуткой вакханалии. Ему редко доводилось видеть чью-то смерть, на даже в таких случаях все обходилось более-менее стерильными картинами. А это кровавая оргия была воплощением нечто более глубокого, темного и страшного, по сравнению с чем удушье от галушек – детский лепет.

«Я проиграл. Это девочка или уже напоила земли жёсткого Пана своей кровью… или вот-вот напоит.

Я думал примирить Пана до того, как мстя его свершится, когда последняя волна каменьев добьет жителей поселка…»

– И все же, – вернулся к спору Пафнутий, особо не впечатленный картинами разворачивающегося хаоса. – Откуда мне знать, что ты бог, тем более, какой-то там Пан?

– Да ты издеваешься надо мной! – завопил козел. – Посмотри на ме-е-еня, чего тебе еще надо?

– Передо мной стоит говорящий козел. Так, природная аномалия, а на бога не тянет, – оставался невозмутимым Пафнутий.

– Природная аномалия! Ме-е-е-е! – козел забил копытами по земле от ярости.

– Шарахни молнией, и я поверю. Может быть.

Юхан обернулся в сторону мужика и козла, чувствуя, что им начинает овладевать новое озарение.

– Пафнутий, какие молнии? – Начал проговаривать юноша. – Этот козел если чем и шарахнет, то только горошком из-под хвоста.

– Ме-е-е-е! – выразило протест древнее божество.

– А все потому, что он застрял в теле козла.