Три серебряные монеты (и прочие формальности)

— Пора добывать книгу! Не возражаете, если мы воспользуемся вашей кухней для предварительной подготовки к добыче книги?

— Нисколько, — ответила Арсиния.

— Кажется я начинаю понимать, зачем мы сегодня посещали Паноптикум, — начал делиться подозрениями Юхан, когда Иммисандра начала выгружать из сумки на стол различные склянки.

— Возьмём с собой вот эту, — сказала ведунья, показывая сосуд с красной жидкостью. — Нам понадобится усыпить охрану, а значит, нужный мощнейший концентрат нервно-паралитического яда.

— Но ведь этим можно убить человека!

— Ничего ты не понимаешь.

Сильно разбавленный яд смертелен, а концентрированный — только усыпляет — вздохнула Иммисандра. — Это же главная аксиома гомеопатических наук, об этом-то ты должен был знать!

Помимо склянки она извлекла из сумки длинный футляр.

— Можем идти.

Долго они шли до музея, делая петли и храня строгое молчание. Точнее, поначалу храня его.

— Ты ведь матринийка, не так ли? — внезапно спросил Юхан.

— Йохан, мы знакомы уже неделю, а ты только сейчас заметил, что у меня внешность матринийки? — удивилась Иммисандра.

— Заметил давно, но не знал как спросить… в общем… почему ты здесь?

— В каком эта плане, здесь? Мы идём за Книгой Мертвых потому что…

— Нет, я имею в виду, почему ты живешь одна в Мордории. Тут же патриархат: женщины либо выходят замуж за аристократов, либо работают служанками, либо идут торговать своим телом.

— Удачное ты время выбрал поговорить о личном!

— Я все никак не мог найти повода…

— Если в двух словах, Йохан, то ты прав.

Жизнь сжечь не самая сладкая, а все отношения упираются в сделки по купле-продаже. Но я ведунья, во мне бурлит сильная тяга к магии и исцелению. В Матринии я не могла себя реализовать, потому что там запрещены иные боги кроме Евы и их магия. И в отличии от Мордории, там запреты работают, а не привлекают ещё больше заинтересованных людей. Несмотря на все преимущества, я гнила там изнутри. И решила, что стоит переселиться сюда. Благо, что сейчас мир и процедура иммиграции достаточно лёгкая.

— А не может быть такого, что… ну допустим… что… ты сохранила связи со своей родиной?

— Нет, Йохан. Ни с кем я не сохранила связей. Мне не нравится культ Евы, я не разделяю воинствующие настроения Матринии и почти не являюсь мизандрийкой. Меня никто не ждет, более того… то как я покинула дом… короче, мне там больше не рады. Все что меня интересует теперь, это — реализация себя через любимое дело.

— А тебя послушать, ты вечно всем недовольна.