Дневник кота. Записки из шкафа.

Мои котячьи (или котеночьи?), в общем, детские и юношеские воспоминания полны приключений.

Ну вот, например, первая елка — до Наташи не сразу дошло, что я переколочу все её любимые игрушки. Помню, достает она из коробки блестящие, ярко-розовые вишенки... Они неееежно позванивают у неё в руке... Прям как стеклянная мышка. Я не отрывал от них взгляд. Она посмотрела на меня. Потом на вишенки. Потом опять на меня. И убрала их обратно в коробку.

Елку тогда нарядили крашеными орехами, конфетами и какими-то страшненькими пластиковыми шариками.

Других в ближайшем магазине не нашлось, а пацан уже настроился украшать зеленую колючку, и Наташка купила, что есть.

Пару конфет, признаюсь, я тогда заиграл. Но остальной килограмм спер Макар. Несколько штук специально раскидал за кроватью и под тумбочкой, типа это кот спрятал. Все семейство до сих пор уверено, что я тырил эту сладкую фигню. Да не брал я вашу «Белочку», там фантики не шуршащие нисколечко были!!!

По тем временам я все-таки скучаю. В этой кухне залезть можно только на подоконник и табуретки.

Лапу на скатерть поставишь, орут, словно я у них все котлеты из холодильника унес. А там можно было ходить по столам, если Наташа не готовила.

Но любимыми местами на старой квартире были вытяжка с холодильником. И если холодильник я отвоевал сразу, то за вытяжку пришлось побороться. Наташка сказала, что рано или поздно, в семье появится свой рецепт супа с котом. Пришлось уступить — на вытяжке сидел только когда были выключены все конфорки.

Плита, кстати, была классная, темно-коричневая, я с ней сливался. Спертую рыбину хозяюшка моя заметила только когда та шлепнулась на пол посреди кухни. Отняла, конечно. Её хлебом не корми, дай только чужую добычу присвоить.

Но я не виноват! Это в родительском доме так научили — клювом прощелкал, остался голодным. Первые полгода не мог поверить, что они мне кладут самую вкусную еду. Проверял все тарелки. Правда, через пару дней моя семейка научилась собираться толпой и забегать на кухню, оставляя меня в прихожей.

Как я орал! Зря, конечно. Они себе всякую фигню готовили, то с капустой, то с картошкой, то со свеклой какой-нибудь.

Кстати, хуже всего приходилось морской свинье. Я дегустировал его корм. Не еда, а какие-то сухие палки, опилки (Наташа называла это сеном, геркулесом и крупой). Самыми приличными были тыква с морковкой. Ну вот как можно было так издеваться над животным? А дурачок ел и прихрюкивал от счастья! Играть с ним не разрешали.