Небесный тихоход

- Таймер что показывает?

— Таймера тоже нет!

— Может, это не бомба? — предположил Ницше.

— А что тогда?

— Гриб какой-нибудь вырос.

— С лампочкой?

— Почему нет? Царство грибов плохо изучено наукой.

— Помолчите вы, умники! — взорвался я.- Дайте Хеймдалю сказать!

Они замолкли. Только вот страж так и не отозвался.

— Ладно, нож киньте, что ли, — с досадой проговорил я.- Попробую отковырять.

Антуан и Аркадий Петрович переглянулись.

— Нету, — растерянно проговорил поэт.

— Как так? — удивился я.- Хоть кухонный какой принесите!

— У нас же кухня сама всё делает, — извиняющимся тоном сказал протодиакон.

— Беда с этими гуманитариями, — я ворчливо повторил слова стража.

Ситуация складывалась крайне неприятная. Бомбу я обезвредить не мог. Как оторвать её от борта тоже не представлял. А холод, тем временем, уже пробирал меня до костей. Или фиг с ней, пусть взрывается? Заодно и погреюсь…

Всё-таки я решил предпринять ещё одну попытку. На этот раз нашёл взрывное устройство гораздо быстрее.

На ножке я увидел кольцо с цифрами. Это что, кодовый замок такой? Я повращал его вправо, затем влево. Разумеется, безрезультатно.

Кто-то похлопал меня по плечу. От неожиданности я вздрогнул. Нервно обернулся и заорал, увидев перед собой показавшуюся страшной морду. Но тут же опомнился и поспешно зажал рот руками, пока не вышел весь воздух.

Зависший рядом бобр покрутил пальцем у виска. Я развёл руками. Потом изобразил удушье и показал наверх.

Я судорожно вцепился в край любезно опущенного Хеймдалем трапа. Рядом показалась голова бобра. И чего я его испугался? Вполне обычный зверёк.

— Я же говорил, бобры во всём виноваты! — воскликнул Ницше.

— Вытаскивайте меня, — с трудом проговорил я.

Меня тут же извлекли из воды и укутали в полотенца. Видя, что бобр замер у борта, я приглашающее махнул ему. Он как-то неуклюже, но очень быстро вылез на палубу.

— Что ж ты, изверг, делаешь? — ослик с грозным видом подступил к нему.

Зверёк что-то проскулил.

— А кто же? Аквалангист? Какой ещё аквалангист? С острова?

Похоже, мой ушастый переводчик нашёл с бобром общий язык.

Всё-таки, молодость — это хорошо. Я растёрся полотенцем и теперь стоял с обнажённым торсом, не чувствуя холода. Наоборот, кожа горела, точно растопленная печка.

Бобр яростно запищал, принялся махать передними лапами и стучать по палубе хвостом-лопатой.