Всё хорошо, что хорошо кончается

Когда я там в последний раз отмокал в горячей ванне?

Занявшись подсчётами, я не сразу замечаю две фигуры, появившиеся на дороге впереди. Но когда приглядываюсь, понимаю, что это Невен и старик Эбнер.Рыжий здоровяк с тревогой озирается по сторонам, то и дело втягивая голову в плечи, зато старик улыбается от уха до уха, не проявляя ни капли беспокойства, и машет мне рукой.

— Давай-ка мальца ентого мне, старику, — говорит он вместо приветствия. — Я-то за жисть свою вынянчил не одного. Ох, опять в спину вступило!.

. Да, почитай, половина деревушки нашей была мне заместо внучков. У-ух, малец, рожа-то какая злая, неужто порешить кого задумал? А ведь я и матерь твою ещё во-от такой козявкой помню. А где ж она, мать-то?

— Неведомо где, — отвечаю я, передавая брата старику.

Дамиан мгновенно утихает и даже взвизгивает довольно, хватаясь за узловатый палец. А я продолжаю рассказ:

— Они направились к замку, видите, вот он на холме, и хозяйка этого дома заманила их в какую-то ловушку. Мы одни с Андраником и остались, да вот ещё коза принесла Дамиана.

Может быть, она сообразит привести нас и к остальным.

— Что за хозяйка-то? — спрашивает Невен. — Живёт здесь кто, что ль?

— Не то чтобы живёт, — говорю я. — Померла сколько-то там сотен лет назад.

— Ух! — только и отвечает мужик, ёжась, и лишь глаза его виднеются теперь над кромкой грубого шарфа.

Не спеша мы возвращаемся к Андранику, сидящему у тела Вилхелма и задумчиво листающему альбом. Видимо, он извлёк его из сумки, привешенной к козьему боку.

Услышав наше приближение, Андраник поднимает взгляд.

— Я вот тут читал записи Тилли, — говорит он. — Думал, может быть, записку для нас отыщу, если остальные помогли козе выбраться оттуда, где сами находятся, и послали её на наши поиски. К сожалению, ничего.

— Ого! — радостно восклицает старый Эб при виде тела, лежащего на земле. — И кого это вы кокнули, парни?

— Это не мы, — оправдываюсь я, — он уже таким и был.

— Так надобно б схоронить бедолагу, — советует старик.

Тут Андраник вскакивает на ноги с таким видом, будто получил именинный пирог.

— Схоронить! — восклицает он и тычет пальцем в альбом.

— Ты чего это? — спрашиваю я, беспокоясь, как бы его хрупкий рассудок не повредился от треволнений последних дней.

— Ведь правителей, — говорит Андраник в возбуждении, — тут же сказано! А что, если? Может быть, это не про него, а про них!

Ох, бедняга, точно свихнулся. Будто у нас и без того хлопот было мало.